Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Через пару минут Гена открыл глазки, замахал крыльями и улетел.

— Ура! — закричала Маша. — А теперь можно мороженое?

Глава 44

Большое тёмное помещение выглядело мрачно и зловеще. Именно таким, каким и должно быть. Все четыре стены были выкрашены в чёрный и серый — словно в самом глубоком подземелье. Единственным источником света, кроме дневного, льющегося из окна, были кроваво-красные неоновые лампы под потолком.

Полина отложила веник, поставила его к стене и с улыбкой подбежала ко мне.

— Это место выглядит потрясающе!

Я кивнула, не скрывая гордости.

— Знаю. Сама в восторге, если честно.

— Когда открытие? — спросила она, сияя от возбуждения. — Не терпится увидеть, как весь квартал будет забит людьми, ждущими в очереди в первую в Москве «страшилку-пекарню».

Улыбка сползла с моего лица. Я медленно обошла прилавок и опустилась на один из чёрных стульев у стола с узором «кровавые брызги». Полина сразу заметила моё настроение и села, напротив.

— Через месяц, — тихо ответила я.

Она удивлённо вскинула брови.

— Это же целая вечность!

Я вздохнула.

— Еду домой, в Серпухов.

Полина вопросительно на меня посмотрела.

— Ненадолго, — быстро успокоила я, оглядывая помещение. — Это место будет особенным. Скоро буду занята по горло. Родителей долго не увижу — вот и решила съездить сейчас.

— Фух, — выдохнула она. — А я уж подумала… Представляю, что скажет Михаил, если услышит.

Я хитро ухмыльнулась.

— Именно поэтому моя поездка станет для Михаила Громова настоящим кошмаром. У меня есть план.

Полина прищурилась.

— Ты его берёшь с собой?

— Конечно, беру, — фыркнула я. — Он, конечно, сволочь… Но моя сволочь.

— Ох, как романтично, — хмыкнула она.

— Но просто так, с бухты-барахты, не возьму, — продолжила я, щёлкнув пальцами. — Пусть поймёт, что секреты от меня держать нельзя. У меня идеальная месть. Либо урок усвоит, либо инфаркт словит.

Полина попросила подробностей, и я с удовольствием рассказала, что именно собираюсь сказать своему драгоценному суженому. Всё это я скажу ему в лицо, а потом просто исчезну из Москвы.

— И как ты думаешь, что он скажет? — спросила она, еле сдерживая смех.

— Побесится немного, но простит, — ответила я уверенно. — Мы потом ещё вспоминать будем и хохотать. Поэтическая справедливость. Он же у нас ботаник, поймёт, что вселенная требует баланса.

Она покачала головой, улыбаясь ещё шире.

— Ты просто дьяволица.

— А то, — согласилась я.

Улыбка у неё была такой светлой, такой красивой… И всё же я знала, что внутри у неё сейчас ад. Протянула руку через стол, взяла её ладони в свои.

— Самое главное — как ты сама?

Вся радость мгновенно исчезла. Полина опустила голову, губа задрожала.

— Матвей — самый лучший парень на свете. Именно поэтому мне так больно.

Я кивнула, понимая.

— Все считают меня сумасшедшей, ненормальной, — продолжила она, всхлипывая. — Но никто не понимает. Мне было девятнадцать, когда мы познакомились. Я была счастлива, всё было спокойно… Но я с самого начала сказала: дети — это моя мечта. На втором свидании прямо заявила, что хочу быть мамой.

— А он что?

— Согласился со всем. Ни разу не сказал, что детей не хочет.

Она тяжело дышала.

— Всю правду он сказал только после того, как я согласилась выйти за него.

Я погладила её руку.

— И что теперь?

Полина посмотрела мне прямо в глаза.

— Я должна отказаться от своей мечты ради счастья?

Я покачала головой.

— Это не любовь.

— Я уже не знаю, что такое любовь, — всхлипнула она.

Слова вырвались сами.

— А Дмитрий?

Она отдёрнула руку, вытерла слёзы.

— Что — Дмитрий?

— Полина, — вздохнула я. — Дмитрий влюблён в тебя.

Тишина.

А потом она расхохоталась. Схватилась за живот, по щекам покатились слёзы смеха.

Я смотрела в недоумении.

Она затихла, увидев моё серьёзное лицо.

— Да ну, брось.

Я лишь наклонила голову.

— Он мой лучший друг, — упрямо повторила она. — Я рыдала у него на рубашке. Он мне сопли вытирал. Смотрел со мной фильмы и слушал, как я фальшиво пою. Укладывал меня спать, когда я валилась с ног от горя.

Я всё так же смотрела недоверчиво.

— Так не делают, если влюблён, — заявила она. — Кто будет терпеть, когда объект любви сохнет по другому?

— То есть ты никогда не думала о Дмитрии… — я многозначительно приподняла бровь.

— Нет! — отрезала она. — Конечно нет. Я бы никогда не сделала такого пока я Матвеем.

Матвей был мне дорог, но Полина тоже. Она слишком сильно всех любила — и слишком сильно страдала. А я верила: счастье важнее всего.

— Он тебе не нравится? — уточнила я.

— Он красавчик, — признала она. — Дважды «самый сексуальный мужчина», «самый горячий спортсмен». Все считают его брутальным мачо.

— Я не про это спрашивала. Тебе он нравится?

Полина замолчала. Видно было, как в голове у неё крутятся мысли.

И вдруг глаза её расширились, она ахнула так громко, что, наверное, на всю улицу было слышно.

В этот момент звякнул колокольчик над дверью — кто-то вошёл в явно закрытое помещение.

В дверном проёме, загораживая свет, стоял двухметровый громила — тот самый, о ком мы только что говорили.

Братья Громовы, похоже, либо боги, либо везде понаставили жучков.

Полина вскочила, как ужаленная, и уставилась на него с ужасом.

Лицо Дмитрия стало жёстким, решительным. Он медленно двинулся к ней, подняв руки, словно к хрупкой вазе.

— Златовласка? — низко прорычал он. — Что случилось?

Полина продолжала смотреть на него, как на привидение.

И вдруг из горла у неё вырвалось что-то вроде «А-а-а-у-у-у-ы-ы-ы».

Она метнулась в сторону, обогнула Дмитрия и выскочила на улицу, помчавшись со всех ног.

Я остолбенела.

Дмитрий даже не взглянул на меня. Только уголок рта дёрнулся в полуулыбке — и он бросился следом.

Оставшись одна, я расхохоталась. Ситуация была чистой комедией положений.

Через минуту завибрировал телефон. Я хихикнула, увидев имя, и ответила.

— Быстро ты.

— Катя! — запыхалась Полина. — Что ты наделала?!

Я пропустила вопрос мимо ушей.

— Ты где?

— Прячусь.

— Где прячешься? — рассмеялась я.

— За мусорным баком, — прошептала она в панике. —