Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

— Шай, остановись. Темнеет. Мы не сможем продолжать поиски сегодня.

Она поднимает голову и оглядывается, словно только сейчас замечая угасающий свет.

— Черт, — ругается она под нос. — Что теперь?

— Я предлагаю собрать как можно больше веток с хвоей, может быть, выкопать площадку рядом с одним из больших деревьев и сделать что-то вроде укрытия. Накрыть себя ветками. Снег здесь не такой глубокий, что хорошо.

Она кивает.

— Нам нужна вода. Я чертовски хочу пить.

— Мы можем использовать что-то из аптечки, чтобы растопить снег, но пока, возможно, придется есть снег. Главное не замерзнуть.

Мы расходимся и начинаем искать подходящие ветки. Слишком большие сложно обломать. А те, что слишком долго лежали на земле, осыпаются. Нам нужно как можно больше утеплителя.

Я перехожу от дерева к дереву, собирая то, что могу. Уже собираюсь вернуться с охапкой веток, когда слышу, как Шай зовет меня по имени. Она достаточно далеко, и я не могу понять, в опасности она или просто ищет меня. Страх пронзает мои вены. Я бросаю ветки и бегу в направлении ее голоса. Когда наконец вижу ее, с широкой улыбкой на лице, останавливаюсь и наклоняюсь, чтобы перевести дыхание.

С ней все в порядке. Все в порядке.

Хотя даже этот короткий пробег оказался изнурительным, когда я так голоден и устал. Это нехороший знак.

Я выпрямляюсь, когда она подходит.

Шай хватает меня за руку и тянет за собой.

— Смотри. Кажется, я что-то нашла. — Она возвращается по своим следам через деревья, затем останавливается и указывает. — Смотри, это же хижина, да? Это что-то вроде сарая или хижины?

Тусклый свет, лес из стволов и расстояние мешают точно разглядеть, что это, но это определенно что-то. А что-то — это чертовски лучше, чем ничего.

— Давай проверим. — Надежда придает нашим шагам новую энергию, и вскоре мы оказываемся перед бревенчатой хижиной. Хотя она небольшая, бревна, из которых построена, толстые и прочные. Она в хорошем состоянии, и, судя по всему, сейчас не используется. Окно заколочено. Из трубы не идет дым. Я предполагаю, что это какое-то охотничье убежище, что заставляет меня задуматься, не далеко ли цивилизация.

Я смотрю на Шай, которая смотрит на меня с ослепительной улыбкой, способной согреть самую холодную ночь. Не могу не улыбнуться в ответ, и следующее, что понимаю, — она у меня в руках, а я кружу ее, пока она визжит от облегчения.

Глыба размером с автобус сваливается с моей груди.

У нас есть укрытие. Мы переживем эту ночь.

Когда ставлю Шай на землю, на мгновение возникает пауза, прежде чем она отстраняется.

— Нам нужно попасть внутрь и собрать хворост, пока совсем не стемнело. — Она отводит взгляд к хижине.

Я подхожу к двери и стучу.

— Эй! Дома кто-нибудь есть? — кричу достаточно громко, чтобы меня услышали в округе, затем приседаю, чтобы осмотреть замок. — У тебя случайно нет того складного ножа?

— Черт, нет. Он завален в обломках самолета.

— Может, в аптечке найдется что-то полезное. — Я бы не хотел повредить дверь, пытаясь попасть внутрь. Хижина не так уж полезна против холода, если дверь выбита.

— Пока ты занимаешься этим, я соберу хворост. — Она принимается за дело, пока открываю аптечку и начинаю рыться в ее содержимом. Холщовая сумка удивительно хорошо укомплектована. Помимо медицинских принадлежностей, есть набор для зашивания ран, несколько пакетиков с глюкозой и базовые вещи для фильтрации воды. Среди всего нахожу металлический пинцет. Я разламываю его, как куриную косточку, затем использую одну из половинок, чтобы поддеть засов. Думаю, что у меня больше шансов сдвинуть засов сбоку, чем пытаться взломать замок. Дерево относительно молодое, и после некоторых усилий чувствую, как конец пинцета ударяется о металл. Я работаю инструментом туда-сюда, слегка потряхивая дверь, пока она наконец не поддается.

Черт возьми, да.

Я едва успеваю заглянуть внутрь, как снова слышу, что Шай зовет меня, но на этот раз в ее голосе явно слышен страх.

Я разворачиваюсь и вижу Шай с охапкой веток, а в трех метрах от нее — огромного медведя. Он нюхает землю и переминается с ноги на ногу, как боец, ожидающий звонка. Я не понимаю, какого черта медведь делает здесь посреди зимы. Разве они не впадают в спячку? В то же время я должен был знать, что что-то подобное произойдет именно тогда, когда мы думали, что все в порядке. Ничто не может быть так просто, как теплая, пустая хижина, когда дело касается Шай.

Даже посреди зимы, без еды, этот зверь должен весить около ста килограммов. Один удар, и она будет мертва.

— Не. Двигайся, — спокойно говорю, пока внутри меня все кричит.

— Ботинки, — шепчет она. — Я… думаю, он почуял… кровь… на твоих ботинках. — Она говорит быстро и тихо, и, хотя я сказал ей не двигаться, она медленно отступает. Думаю, она даже не осознает этого.

Медведь начинает раскачиваться сильнее, прежде чем издает оглушительный рев, от которого мой желудок опускается до пят.

Господи, это плохо.

— Шай, я буду считать до трех. На три ты бросаешь ветки ему в морду и бежишь к хижине. Дверь открыта.

— Он побежит за мной.

— Ветки остановят его на мгновение, а я встречу тебя на полпути, чтобы задержать его. Теперь твоя очередь довериться мне, хорошо? — мягко, но твердо говорю я.

Шай кивает.

Я ногой проталкиваю аптечку в дверь за собой, затем расстегиваю куртку.

— Раз.

— Два.

— Три.

Шай делает именно то, что я сказал, и бросает ветки в медведя, который отшатывается назад. В то же время я засовываю руки в карманы, затем поднимаю куртку, как парус, чтобы казаться как можно больше. Я погружаюсь в глубины своей первобытной сущности, которая так и не эволюционировала, и реву от ярости. Выпускаю все свое разочарование и гнев за последние два дня. Я обращаюсь к горю из-за смерти отца и освобождаю каждую эмоцию, сдерживаемую с момента его потери.

Издаю боевой клич, которым гордились бы мои предки, и это работает.

Медведь замирает на достаточно долгое время, чтобы я добрался до Шай. Но как только поворачиваюсь спиной, чтобы последовать за ней