Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

Но в отличие от настоящего отца, этот хоть и ругает, но больше как тема для общения. Пока дочитывает лекцию, я рассматриваю пересохшие губы, которые хочется лизнуть и попробовать на вкус. Именно потому что знаю, как он целуется, хочется ещё больше.

Больше его губ на своих. Больше его касаний на теле. Больше вообще всего разом и вместе.

Мои сорок пять килограмм для него как пятерка. Несет и даже одышки нет. Сильный такой, красивый, надежный.

И это не просто слова. За каждым я уже понимаю, что стоит.

Мне кажется ему так холодно в одной жилетке, когда уже вечера не летние, что я утыкаюсь носом ему в шею и согреваю хотя бы небольшой участок кожи.

Рокотов ничего не говорит, но и шею не убирает. И я продолжаю его дразнить и тереться кончиком носа. Еле-еле задеваю губами.

И мне не кажется, что его грубая толстая кожа, тоже покрывается мурашками. Мы с ним оба чувствуем в унисон.

Но даже быстрее, чем мы думали, добираемся до машины.

Тимур опускает меня на переднее сидение, захлопывает дверь. Я бросаю босоножки на коврик и понимаю, что мало того, что босиком и замерзшая, так ещё в рваных колготках после лесной прогулки ночью.

Пока Рокотов не успел сесть за руль, быстро стягиваю колготки. Хоть убей, но в рваном он меня не увидит.

Когда Рокотов занимает свое место, я заканчиваю стягивать колготки, запихиваю их в сумочку и поднимаю заледеневшие ноги под попу.

Рокотов сам все понимает и сразу включает печку на полную.

— Грейся.

Заводит машину и отъезжает. Я с тяжестью на сердце уезжаю отсюда Тут могло случиться разное, и никому бы потом я не доказала ничего.

— Спасибо, что приехал.

Это вообще самое простое, что я могу сделать.

— Куда тебя везти?

— Домой мне нельзя, я вообще у подруги ночую.

Ухмыляется, что-то придумывая.

— Ну… подруга перебьется.

— В смысле?

— В смысле, что сегодня ты ночуешь у меня.

От его низкого хрипловатого баса я даже сказать “нет” не могу. И не хочу. Провести у него ночь — это что-то за гранью. Я вообще не представляю какого это, целоваться всю ночь, лечь с мужчиной спать и с ним же проснуться.

— Согрелась?

— Ещё нет.

— Вытяни сюда свои ноги, — кивает мне и хлопает по своей ноге рукой.

И сейчас его приказ не выглядит как унижение, скорее, как забота.

И я как послушная девочка вытягиваю ноги, Тимур их укладывает себе на бедро и свободной от управления автомобилем рукой, растирает пальчики на ногах и разминает. На пятках хоть и самая грубая кожа, но я чувствую его возбуждение. Рокотов снова хочет меня.

Перебирает пальцы моих ног, гладит лодыжки. И в какой-то момент надавливает чуть сильнее, а у меня ногу пронзает резкая боль и я дергаю ей.

— Что?

— Я ногу подвернула, когда бежала, она у меня болит.

— Может, к врачу?

— Не надо, потянула скорее всего. Если только бинт эластичный.

— У меня дома должен быть.

И так смотрит, что я бы даже заплатила, чтобы он специально меня полечил.

Наконец мы добираемся до его квартиры. Варя звонила и писала, но я в ответ набираю, что сегодня не ночую дома.

Это выглядит странно, когда Рокотов заносит меня полураздетую в подъезд, но ему все равно. Он не боится осуждения или насмешек, просто делает то, что хочет сам.

Даже, когда в час ночи несет меня на руках полураздетую, а встретившиеся соседи с брезгливым и любопытством нас рассматривают.

Но раз Тимуру все равно, мне тем более. Не мне тут жить… хотя… кто знает.

— Давай сразу в душ, отогревайся, — провожает меня туда и опускает перед зеркалом.

Напирает и прижимает к тумбочке.

— А полотенца у тебя есть?

— Там в шкафчике, — кивает, но пройти не дает. Не отводя взгляд от меня в зеркале, целует в шею.

Руками сжимает талию и впивается в кожу.

И я наблюдаю за ним. Как губы захватывают кожу и чуть оттягивают.

А тело превращается в патоку и не может сопротивляться.

Рука тянется через ткань по животу. К груди.

И мне нравится быть эдаким пластилином, который мнут играя. Который выкручивают так, что это лучшее и самое приятное, что со мной было.

Только с ним вообще такое чувствую.

От шага в пропасть нас останавливает только звонок его мобильного.

— Ответь.

Все понимаю.

Но не знаю кто это и злюсь. Закрываю за Тимуром дверь и скинув с себя все, захожу в душ. Вода приятно обжигает кожу и я постепенно оттаиваю. На полке в душевой только одна бутылка с шампунем, мужским, поэтому я Выдавливаю в руку немного его шампуня, намыливаю голову.

Как тут все пахнет им. Как будто это Тимур рядом. Как будто он мне массирует голову. Растирает плечи. Расслабляет все тело, но при этом собирает всю энергию внизу живота.

Даже не знаю, какие у него планы на вечер, что будет делать, как себя вести.

Почему с ним это все вроде бы запретное кажется правильным?

Почему с ним можно быть собой, не переживая, как я выгляжу?

Почему со мной он другой, не такой как был в первую нашу встречу?

Глава 17

Приняв душ, вытираю тело насухо полотенцем и рассматриваю себя в зеркало. Раскрасневшиеся от горячей воды щеки, влажные волосы без укладки, уставший взгляд.

Но при этом возбужденная грудь и торчащие соски. Находиться тут один большой сплошной запрет, от которого под коленками приятно тянет.

Белье я постирала, поэтому снимаю с крючка белый халат и надеваю на голое тело. Пушистая ткань приятно щекочет разогретую кожу. Завязываю туже на поясе халат и выхожу.

Тимур сидит за столом. Из еды тут сыр, ветчина и вино.

— Напоить меня хочешь? — поднимает на меня взгляд, скользя от голых ступней, по халату вверх.

Я в нем, конечно, просто утонула.

Улыбается и кивает на стул.

— Чтобы не заболеть, выпей.

Берет бокал и наливает мне вино.

Ведет себя как со взрослой, точнее не делает разницы, что я намного младше его.

Я, прихрамывая на больную ногу, подхожу к столу и сажусь. Беру бокал и делаю глоток, чуть кисловатое, но с ярким виноградным вкусом вино.

— Вкусно.

— Как нога?

— Болит. Может, у тебя бинт эластичный есть? Я им обычно растяжение обматываю.

— Сейчас.

Поднимается и уходит. Я делаю ещё глоток, закусывая кусочком сыра.

— Дай свою ногу, — Тимур садится напротив и раскладывает на столе бинты.

— Ты врач? — Протягиваю ему