Препод. В тени запрета - Ольга Тимофеева

Знает он, что я первый раз или нет? Надо бы сказать, но я боюсь. А вдруг передумает. А вдруг … не хочу сбивать его, поэтому промолчу.

Но когда в меня пропихивает член невольно замираю и сжимаюсь. Это не больно, но непривычно, даже некомфортно.

— Расслабься, — целует в губы.

Проталкивает в меня язык и одновременно входит. Медленно, аккуратно и… на всю длину.

— ау, — дергаюсь от неожиданно, когда резкая боль болит внутри.

Но также быстро проходит.

— Что такое?

— Все.

— Что все? — хрипит шепотом.

— Все, ты мой первый мужчина.

— В смысле? — приподнимается на локтях.

— В том самом смысле.

— Ты что девственница?

— Уже нет. Я думала ты знаешь.

— Я не Ванга и не врач, чтобы знать такие подробности. Больно?

— Нормально, продолжай.

Он всё равно двигается аккуратно. Не спешит.

— я могу остановится.

— Нет! — хватаю его за плечи. — Я сейчас.

Он замирает внутри меня. Растягивает членом стеночки. Я постепенно привыкаю к новым ощущениям. и

— Расслабься, — нежно целует в губы.

А внутри чувствую, как подрагивает член. Внутри меня. Я не девушка уже. Я женщина. И Рокотов хочет меня.

Выбрал меня.

Толкается языком мне в рот и одновременно двигает бедрами врезаясь в меня.

Обхватываю его ногами. Сжимаю под собой пальцами прохладную ткань. Ноющая боль постепенно уходит на второй план, а телом овладевает возбуждение. Они притупляет небольшую резь.

Я даже не думала, что быть с мужчиной это настолько кайфово. Чувствовать себя желанной, сексуальной, естественной. И это нравится кому-то.

— Моя девочка, — Рокотов начинает двигаться быстрее. Одновременно кладет руку мне на лобок и пальцами массируя клитор.

Смесь мужского тела, напористых движений, густого тембра голоса, его жара волной накрывает и взрывает внутри. Выгибает неестественно.

Рокотов делает несколько движений и дергается во мне. Расслабляется и ложится на меня.

— Нехера у тебя оргазм сильный.

— Сама не ожидала, что так будет. Это плохо?

— Неа, наоборот. Ты такая тугая внутри, так стягиваешь, Всегда так кончай. Это охуенно.

Глава 18

Тимур

Непривычно просыпаться под девичье пение где-то за стеной и аромат завтрака.

Софи обычно встает тихо. Ей надо много времени, чтобы принять душ, сделать маски-намазки, прическу, макияж, чтобы когда я проснулся, она была идеальной для меня. На завтрак кофе и бутерброд.

Да и, в принципе, женщины утром пьют со мной кофе и я отвожу их домой.

Сейчас точно какое-то кулинарное безобразие на кухне.

Улыбаюсь сам себе и усмехаюсь. Интересно даже посмотреть.

Поднимаюсь. Натягиваю боксеры и иду на кухню.

Мия в моей футболке, на несколько размеров больше, с затянутыми в небрежный пучок волосами танцует вокруг барного стула, подтянутого к плите. Вместо микрофона у неё лопатка для переворачивания.

Подпирая плечом стену, наблюдаю за ней. Как пластично и сексуально двигается, как раскрепощена. Что сейчас, что ночью со мной.

Поднимает кверху руки, задирая футболку и показывая край кружевных трусиков на подтянутой попе.

Я поглядываю на часы. Десять уже. Надо бы расходиться, но я не хочу её никуда увозить. Не готов расстаться.

С ней просто, ненапряжно и она то, чего мне сейчас не хватает.

Делает поворот на ноге и замечает меня.

Ой, тут же подбирается. — Доброе утро.

— Привет, — отталкиваюсь от стены и иду к ней.

— Я тебя разбудила?

— Да, — подхожу к ней ближе, — но мне понравилось такое пробуждение. Что готовишь?

— Мясо было размораживать долго, я решила сделать сырники. Если ты не ешь, то…

— Я ем, — перебиваю ее и подхожу ближе.

— Ой, — дергается и разворачивается к плите, переворачивая сырники. — Ничего, что я твою футболку надела?

— Ничего, — утыкаюсь носом ей в волосы и втягиваю аромат. Необычная девушка. Тут домашняя панда, в постели как тигрица, на людях — лань.

Кладу руки ей на талию и сжимаю ее. Мия вздыхает глубоко в ответ. Предвкушает то, что сделаю сейчас с ней.

Но я не тороплюсь. Веду губами по коже на шее. Прикусываю едва, только чтобы обозначить, что мое все.

В моей футболке, без макияжа и прически — и мне это нравится. Естественность эта ее.

— У меня все готово, — тянется к тарелке, но я придавливаю ее ладонь к столешнице.

Я просто не смогу спокойно есть, если сейчас не возьму её. Можно прямо тут.

Разворачиваю к себе и усаживаю на столешницу.

— Тимур, мне домой надо.

— Я тебя отвезу.

Опускаюсь перед этой мелкой пигалицей на колени и оттягивая трусики в сторону.

— Ну, нет, Тимур… Ау…

Медленно веду языком по клитору. Вверх — всасываю его и вниз.

Мия аж колени к моей голове подтягивает, так ее выворачивает.

И я знаю, что делать. И как.

Продолжаю мучить ее.

А девушка выгибается и сама подается мне навстречу.

Мой невинный бутон передо мной набухает и начинает сочиться. Пиздец она чувствительная. Отзывается на мои ласки и расставляет ножки шире, упираясь пятками в столешницу.

Эта порочная невинность сносит крышу и мне. Начинаю трахать ее языком, сжимая руками попу. Она, сдерживаясь, то стонет, то выгибается, то шумно дышит.

— Тимуррр… аааах.… не останавливайся, пожалуйста.

А я хочу на нее посмотреть, поэтому её пальчики и кладу на клитор. Сам снова языком ласкаю ее дырочку.

Чую, что пахнет горелым, но к херам пусть квартира сгорит, но она кончит мне в рот.

И моя маленькая девочка сжимается вся, а потом выгибается как на пилоне. Сладкая такая, охеренно-сексуальная, открытая. Я уже хочу её снова.

— Сырники! — вдруг вскакивает, задевая коленями мою голову, Мия.

Усмехаюсь сам себе, что ещё успел отпрыгнуть, перед там как она вскочила, схватила сковороду со сгоревшими сырниками и бросила ее в раковину заливая холодной водой.

Я включаю вытяжку и открываю окно.

— Это из-за тебя все! — рычит на меня такая вся запыхавшаяся и вспотевшая секси.

— Из-за меня у тебя сейчас трусики мокрые, — дразню в ответ. — Я тебе не говорил, носить с собой запасное белье?

Прикусывает губу, смущаясь.

Я бы тоже ее прикусил. Все ее губки.

— Сейчас я ещё пожарю, тут осталось немного, — выкидывает неудачную партию в мусорку.

— Пока ждем, как раз продолжим.

— Нет, Рокотов, — выставляет вперед сковородку. — Иди, делай, что ты там по утрам делаешь. А я буду жарить.

— Чтобы сделать то, что я люблю делать по утрам, мне нужна ты. И твой ротик.

От моей откровенности у неё аж брови поднимаются вверх.

— Больше творога нет.

— Я буду все контролировать.

— Нет. Сначала сырники.

— Сырники, конечно, круто на завтрак, но ты —