Годовщина развода. Растопить лёд - Полина Измайлова
— Ой, Снежанка, счастливая ты! Рожай, конечно, пока рожается! Кстати, можешь матери своей оформить отпуск по уходу, а сама на работу, а?
— Я подумаю.
Я улыбнулась, но думала на самом деле о другом.
О том, что малышу нужна мама, а маме — малыш. И что вот эти вот месяцы, недели, дни — самые важные в жизни обоих.
Я хотела видеть, как будет расти мой сынишка.
А он должен был видеть мамочку, купаться в любви.
В конце концов, мой муж — серьезный бизнесмен и может нас обеспечить.
Я могла бы вообще не работать, просто не хотелось становиться домашней клушей. Хотя Артём уверял, что я бы никогда такой не стала.
В тот день я еще не знала о том, что беременна.
Я только что закончила удачные переговоры, мне повезло — клиенты перенесли их, мне не пришлось тащится к ним за город, договорились встретиться у нас, в центре города. Мы не Москва, конечно, но тоже пробки, расстояния. А тут всё удачно сложилось, и я понимала, что успеваю за Василисой на каток.
Я знала, что Артём тоже может быть там, но звонить и предупреждать не стала.
Сюрприз!
Это мы любили. Я любила.
Забежала в любимую Васькину кондитерскую, там были пирожные ПП — для правильного питания, их рекомендовала новый тренер Аделина.
Наша старшая дочь занималась фигурным катанием с четырех лет. Я сама всегда очень болела фигуркой, в детстве тоже начинала кататься, а Артём — бывший хоккеист, играл даже за молодежную сборную. Мы как-то сразу решили — коньки. Возили вместе и по очереди, моя мама помогала, даже свекровь иногда.
В последнее время всё чаще отвозил и забирал Василису водитель. Или Артём. Ему было удобно после работы.
Я знала, что муж там.
Ему тоже купила пирожное — любимую картошку.
Припарковалась с трудом, у ледового дворца вечно проблема, большую парковку рядом никак не откроют, есть еще одна — но там только по пропускам, который дается один на семью, и его, естественно, забрал муж.
Стучала каблучками, спешила, чуть не поскальзываясь на внезапном апрельском льду.
Проскочила турникет, вышла к катку.
Детей на тренировке было прилично, но Василису я не заметила.
Вероятно, у нее уже закончилась подкатка, и она собиралась.
Я решила подняться на второй этаж, в тренерскую.
Аделина передавала, что, возможно, в мае нужно будет поехать в Москву, как раз на показ. Это я и хотела обсудить.
Подошла к тренерской, только занесла руку, чтобы постучать, как услышала смешок и характерные звуки.
— Да, боже… ох… м-м-м… еще, пожалуйста…
Покраснела дико, понимая, что за этой дверью тренер сейчас не просто с кем-то мило болтает, подхихикивая.
Она там… она с мужчиной! В ледовом дворце, в котором полно детей!
Не то чтобы я была ханжа, но…
В следующую секунду моя рука замерла.
И сердце замерло.
Я вся застыла.
Заледенела, словно по мне проехалась та машина, которой заливают лед.
Потому что Аделина была там не просто с мужчиной.
Она была там с моим мужем!
Я четко услышала голос Артёма.
Этот его низкий, бархатный тембр. Такой… знакомый и такой родной.
Не задумываясь я дернула дверь, которая поддалась — замок был совсем хлипкий.
Мой любимый муж сжимал в объятиях молоденькую тренершу нашей дочери. Она сидела на столе, он почти навалился сверху, ее юбка была задрана, кофточка расстегнута, грудь обнажена.
И рука, смуглая рука моего мужа, лежала на этой груди.
Я умерла в тот момент.
Умерло всё светлое, счастливое, хорошее, что было до…
— Снежка…
Артём смотрел на меня, и я видела в его глазах потрясение.
Потрясение оттого, что я застукала их.
А я реально была потрясена, потому что буквально накануне мы с ним занимались любовью, и он говорил, что надеется — всё получится и у нас будет малыш.
Он просил у меня ребенка, а сам…
— Снежана…
Я развернулась и пошла… сначала спокойно, потом быстрее, быстрее… сердце колотилось как бешеное, дышать не могла, на лестнице меня остановили, я не сразу поняла кто.
— Мама? Ты?
— Что? — передо мной стояла моя дочь, Василиса, в спортивной форме, смотрела так странно.
— Ты видела их, да?
Она сказала это так спокойно!
У меня в голове мгновенно щелкнуло. Дочь в курсе? Она знает? Значит, это не в первый раз? Это не дикая, нелепая случайность? Они… они давно это делают?
Пакет с правильными вкусняшками выпал из моих рук.
— Мам, ну ты должна понять. Аделина, она же… она невероятная! А ты…
А я обыкновенная дура, которой наставляли рога.
Я тогда просто прошла мимо дочери. У меня не было сил что-то ответить.
Не было сил ни на что.
Это был самый худший день в моей жизни.
День, когда я умерла.
Когда умерла та часть меня, которая была способна любить.
Я всё-таки родила ему сына.
Вот только сын от меня был уже не нужен.
А теперь он звонит.
В день рождения нашего сына.
В годовщину развода.
Потому что в роддом я поехала сразу из здания суда.
Получила свидетельство о разводе, и у меня отошли воды.
Мой Игорь родился семимесячным, но всё равно крепким и сильным.
А теперь бывший звонит, чтобы что?
Поздравить меня? Поздравить сына?
Спросить, как мы прожили этот год без него? Без них?
Муж уехал вместе со старшей дочерью.
Интересно, Василиса захочет поздравить брата, которого ни разу не видела?
— Слушаю, Артём.
— Снежан, у нас ЧП.
— Неужели? А у нас день рождения Игоря, представляешь? Ему год! Твоему сыну, которого ты так хотел! И мы вас ждали, между прочим, а вы…
— Василиса в больнице, в тяжелом состоянии, ты можешь приехать?
Глава 2
В больнице, в тяжелом состоянии, моя старшая дочь!
Господи…
Я смотрю на Леру, которая хлопает глазами.
У нас праздник. У нас день рождения Игоря.
Первый день рождения.
Ему год!
И пусть он ничего не запомнит, но… это важно!
Важно для него, для меня, для Леры, для нас…
Это то, что помогает сохранить некий островок стабильности.
Иначе…
Иначе я давно уже просто съехала бы с катушек.
Еще тогда, тогда, когда узнала.
Это был шок.
Помню, как ехала домой просто на автомате, слезы текли по щекам ручьем. Чуть не пропустила светофор красный.
Нажала на тормоз в последний момент.
Машина ГАИ подъехала сзади, мигалками засверкала, и в мегафон потребовали остановиться.
Я встала, дрожащими руками доставая документы.
Подошел мужчина средних лет,
