Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

В дверь снова стучат. Ольга бросает короткий взгляд на Тимура.

— Войдите, — спокойно произносит он.

Дверь купе плавно отъезжает в сторону, и в проёме появляется крупный мужчина со светлыми волосами — тот самый Геннадий. Он собирается что-то сказать, но замирает, уставившись на девушку в купе.

— Тимур Андреевич, как вы просили, я хотел доложить… — он осекается. — Вот так совпадение.

Ольга медленно поднимает голову, глаза сужаются, будто она вспомнила, где его видела — рядом с чёрным внедорожником. Геннадий чуть приподнимает бровь и едва заметно усмехается. Ситуация кажется ему забавной.

Тимур не отводит взгляда от девушки.

— Сделай так, чтобы нам не мешали. Никто. Ни по делу, ни без.

— Понял, — кивок. Геннадий закрывает дверь, оставляя их наедине.

В купе будто становится теснее. Воздух — плотный, неподвижный. Поезд мягко покачивается, ритмичный стук колёс только усиливает напряжение. Ольга снова скрещивает руки, утыкается взглядом в окно. Она молчит, но губы плотно сжаты. Тимур нарушает тишину первым:

— В качестве извинений… — он чуть подаётся вперёд. — Приглашаю вас в вагон-ресторан. Угощу ужином. Без подвоха.

— Ага, — она фыркает. — А тарелки вы тоже будете швырять под ноги? Или только купюры?

Он усмехается. Честно. С интересом.

— То есть вы всё-таки заметили, какие именно купюры я бросил?

— Я заметила, что воспитания ноль, — сухо.

Он откинулся на спинку, не сводя с неё взгляда. Её колкость его не раздражала. Скорее — забавляла. Привычные женщины теряли дар речи рядом с ним, смущались, флиртовали. Но эта? Смотрит на него как на занозу, от которой хочется избавиться.

Она не прячет себя: среднего роста, стройная, с мягкими изгибами фигуры — достаточно, чтобы мужчина заметил, но не как предмет, а как факт. Длинные ноги в чёрных обтягивающих колготках, асимметричная чёрная юбка, простая футболка. Кожаная куртка висит на крючке у двери. Ничего яркого, ничего вызывающего. Но взгляд от неё почему-то не отрывается.

— И всё-таки? — мягко спрашивает он. — Ужин. Как знак… примирения.

— Примирения не было, — язвительно. — И не будет.

— Тогда пусть это будет перемирие, — поправляет он.

Она смотрит прямо на него. Долгим колючим взглядом.

— Условное и временное, — отвечает наконец. — И если вы снова будете вести себя как…

— Как? — он слегка склоняет голову, будто спрашивая искренне.

— Как напыщенный хам — я вылью на вас не кофе, а суп, — отчеканивает она.

Тимур тихо смеётся. Низко, сдержанно, почти одобрительно.

— Договорились.

За дверью проходит кто-то, слышны голоса пассажиров, но в купе всё равно остаётся ощущение, что мир сузился до этих двух мест, до их взглядов и до невыраженного — пока — интереса.

Поезд мчится вперёд. А их история только начинает набирать скорость.

Глава 3

Вагон-ресторан был наполовину пуст — мягкий свет бра, зелёные бархатные кресла, столики с крахмальными скатертями и еле ощутимым запахом кофе и свежей выпечки.

Тимур идёт чуть впереди, но дверь придерживает для неё. Ольга, не сказав ни слова, проходит мимо, словно он и не существует. Она выбирает столик у окна — не в центре, но и не слишком в углу, где можно спрятаться. Он садится напротив, как будто так и должно быть.

Она молчит. Он — тоже. Но молчание не кажется спокойным, оно скорее похоже на дуэль взглядов. К ним подходит официант.

— Что будете заказывать?

— Для дамы — что она пожелает, — спокойно говорит Тимур, не отводя глаз.

— Для дамы — сама решит, — сухо поправляет Ольга.

Официант растерянно кивает.

— Тыквенный крем-суп, салат… и чай с лимоном.

Тимур закрывает меню, даже не открывая.

— Стейк прожарки medium rare, минеральную воду.

Официант уходит, а Ольга скрещивает руки. Смотрит в окно, будто очень увлечена пейзажем.

Он не отрывает от неё взгляда. Его мысли текут неспешно, как рельсы за окном: «Имя она так и не сказала. Привычно было бы надавить, задать вопрос прямо. Но что-то удерживает. Может, то, как уверенно держит подбородок? Или то, что в её глазах нет страха, лишь раздражение.»

Она почти без макияжа. Лёгкий блеск на губах — и всё. Ни тёмных стрелок, ни тональных масок. Глаза тёмные, живые. Волосы — густые, тёмные, блестящие, свободной волной падают на плечи. Чуть растрёпанные после дороги — и почему-то от этого ещё более… настоящие.

Он спокойным голосом нарушает тишину:

— Вы ведь понимаете, что так просто от вас не отвяжусь?

— Вы ведь понимаете, что мне всё равно, — парирует она, не повернув головы.

Он чуть склоняет голову, как будто признавая удачный удар.

— Тогда, может, начнём с малого. Ваше имя.

— А зачем оно вам? Чтобы правильно указать в жалобе? — сарказм льётся мягко, без истерики.

— Чтобы знать, кого я ищу с утра, — честно отвечает он.

Она впервые смотрит прямо. В её глазах блеск — то ли вызов, то ли усталость.

— Ну так продолжайте искать, — сладко улыбается. — Тут меня нет.

Он смеётся. Низко, очень тихо. Официант приносит часть заказа. Суп, чай — ей. Ему — вода и салфетка, которую он аккуратно развернул.

— Вы всегда так колюче защищаетесь? — спрашивает он, наблюдая, как она осторожно размешивает чай.

— Только от тех, кто нападает, — не глядя.

— Я нападаю?

— Вы — окатили меня водой, порвали колготки, бросили деньги, преследуете и пытаетесь узнать имя. Как думаете?

«Чёрт», — думает Тимур. — «Как магнит».

— Возможно, — признаёт он, и уголок его губ снова дрогнул. — Но только потому, что вы — самая неожиданная женщина, которую я встречал.

— А вы — самый наглый мужчина, — без колебаний отвечает Ольга.

— Приятно, что мы нашли общий язык.

Она закатывает глаза. «Боже, и как ему удаётся раздражать и… не отталкивать?»

Он смотрит на неё внимательно. И впервые за долгое время чувствует не контроль, не расчёт... а интерес. Глубокий, опасный и, кажется, необратимый.

Официант возвращается, ставит перед Тимуром тарелку с прожаренным стейком, рядом — изящный соусник, приборы выложены идеально ровно. Возле Ольги — салат и суп, от которых поднимается лёгкий пар.

— Приятного аппетита, — дежурно улыбается официант и уходит.

Тимур берёт нож, лениво делает первый надрез, не спуская с неё взгляда:

— Как часто вы путешествуете?

Она не сразу отвечает. Будто оценивает, стоит ли вообще поддерживать разговор. Или врать. Или сказать правду.

— Достаточно часто, — наконец произносит, спокойно, без хвастовства.

— Одной? — уточняет он, и в голосе звучит лёгкая насмешка. — Упущение. Отпускать такую красотку без сопровождения.

Она поднимает взгляд. Не злится — просто смотрит устало и чуть… иронично.

— Это попытка комплимента или попытка допроса?

— Исследую территорию, — не скрывает он. — Мне нужно хоть что-то о вас узнать.

И