Плохой слон - Л. Дж. Шэн

— Может, ты просто не умеешь убивать людей.

Сильный удар пришелся по моим ребрам. На этот раз это был Энцо Ферранте, младший брат. Похоже, он разорвал мне печень. Как будто бедному органу и без того не хватало проблем.

— Заткнись, пока я не снял с тебя кожу от мошонки до лица, Каллаган, — предупредил он веселым и дружелюбным голосом.

Когда же мы перейдем к самому интересному? Время — деньги, и в отличие от Ферранте, я должен был зарабатывать на жизнь каждую ночь.

Энцо плюнул на открытую рану на моем лице, его слюна раздражала мою ободранную кожу.

В ответ я плюнул сгустком слюны и крови на его ботинок.

— Боже, эти Louboutins расписаны вручную Бэнкси, — пробормотал он. — Тебе не стыдно? А я-то тебе каждый год посылаю рождественские открытки.

Он действительно посылал. Хотя я никогда не открывал эти чертовы письма.

Ферранте правили 90 процентами Нью-Йорка. Лично я бы не доверил им даже автоматическую дверь. Я правил оставшимися 10 процентами, и с более смертоносной жестокостью. Я был будущим. Они были прошлым. И они это знали.

Некоторые люди коллекционировали марки. Другие — монеты. Я коллекционировал черепа своих врагов. Это было экономичное хобби, если не считать небольшой грязи. Оно также посылало четкий сигнал — со мной не стоит связываться, ни в коем случае.

В результате между нами лежал человеческий череп. Моя маленькая выходная роскошь. Череп принадлежал Игорю Распутину, главе Братвы. Ну, теперь, очевидно, бывшему главе. Именно это и вывело Ферранте из себя.

— Не обращайте внимания на череп Игоря, — сухо сказал я. — Я планирую использовать его как подставку для ручек.

— Будет сложно писать письма без рук, Александр Гамильтон, — проворчал Лука.

На моем лице мелькнуло раздражение. Редкое проявление человечности. Лука это заметил. Он продолжил.

— Что, по-твоему, должно было случиться, когда мы позвонили тебе? Ты убил пахана Западного побережья на нашей территории.

— И не за что.

— Прости?

— Если бы ты лучше заботился о своей территории, он бы не приезжал сюда, не трахал твоих шлюх, не пробовал твои наркотики и не переманивал твоих солдат.

Ахилл подошел ко мне. Его пальцы обхватили мою шею, а большие пальцы подняли мое Адамово яблоко в горле. Задушить меня до смерти моим же хрящом? Креативно. Я презирал все обыденное, в том числе и бесхитростное убийство. Ахилл Ферранте был хладнокровным монстром. Но, по крайней мере, он не был посредственностью.

Его братья оттащили его, прежде чем он перекрыл мне доступ воздуха, и прижали к стене. Трое начали спорить на неаполитанском диалекте, их губы двигались со скоростью света.

Ожидая, пока они перестанут ссориться, я скучно осматривал окружающую обстановку.

Как для камеры пыток, эта была вполне приемлемой. Каменные стены обрамляли комнату. Она была темной, холодной и забитой средневековыми орудиями пыток. Железная дева, дыба, груша мучений. Там также был обычный набор ножей, бензопила и стена с артиллерийским оружием. Это был Диснейленд для психопатов. И мне не разрешалось испытывать ни одно из этих устройств.

Дверь вверху крутой лестницы была оббита шумопоглощающей панелью. Никто не придет меня спасать.

Не то чтобы было что-то, что стоило спасать.

Ни души.

Ни сердца.

Ни совести.

Я был одушевленным трупом. Кости, мышцы, плоть и угроза. Месть была моим топливом, и этого хватало, чтобы держать меня в движении, едва-едва.

Наконец, Лука вырвался из круга людей. Он схватил меня за воротник и поднял в сидячее положение. Он сунул мне в рот сигарету и зажег ее огоньком своего Zippo.

Итак, мы перешли к части ночи под названием «хороший коп/плохой коп». Да, блядь, мне повезло.

— Ты убил главаря Братвы, — предположил он, голос его был прокурен сигаретами. — У нас с ними хорошие дела. Наркотики, оружие, маршруты утилизации. Ты стоишь мне денег, Каллаган. А я люблю деньги. Знаешь, что я не люблю?

— Чистые легкие? — Мой взгляд остановился на сигарете в его руке.

— Людей, которые мешают мне зарабатывать деньги. Я всегда нахожу креативные способы избавиться от них.

— Пришли мне счет, — пробормотал я.

— Дело не только в деньгах. — Лука пнул череп пахана в сторону. — Нью-Йорк принадлежит нам. Когда ты убиваешь людей в нашем районе, это создает впечатление, что мы не контролируем свою территорию.

— Где ложь? — Мой голос был отстраненным и безразличным. — Какого черта босс Братвы делал в глубине территории Каморры?

— Семейные дела, — пробормотал Энцо. — Выпускной его племянника. Игорь попросил разрешения, которое я лично дал. Ты выставил меня идиотом.

Ему не нужно было, чтобы я выставлял его идиотом. Он и сам отлично с этим справлялся.

— Я нашел его, когда он выходил из твоего клуба, — напомнил я ему.

— Это была очень эмоциональная церемония, ладно? — искренне сказал Энцо. — Он взял племянника, чтобы тот выпил там свой первый напиток. Очаровательно, если хочешь знать мое мнение.

— Моя вражда с Распутиными выходит за рамки географии и политики. Я не остановлюсь, пока не убью всю семью. — Я говорил, держа сигарету во рту. Я не курил. Во всяком случае, не очень часто. Иногда, и в основном травку. Я был слишком привязан к своим другим порокам — насилию и жадности — чтобы завести третий. — И если они осмелятся ступить в этот город, я, блядь, обязательно этим воспользуюсь.

— Будем надеяться, что твоя вражда с ними продлится и в загробной жизни. — Ахилл хлопнул меня по спине, от чего я чуть не выплюнул легкое. — Потому что в следующий раз, когда ты позволишь себе вольности на территории Каморры, я зажарю твою задницу, как свиную.

— Учитывая, что они уже много лет присматриваются к Нью-Йорку, ты будешь дураком, если вмешаешься. — Убеждать Ферранте было равносильно попытке воскресить сбитого на дороге животного, но, как и в случае со своенравной белкой, что-то заставляло меня пытаться.

— Нью-Йорк наш, — прорычал Лука.

— Неужели? — удивился я. — Бронкс принадлежит мне, а русские уже много лет скупают землю на Манхэттене. То, что у вас с ними, — это не бизнес, а враждебное поглощение. — Я выплюнул сигарету. — Вы теряете престиж уже целое десятилетие. Как только вы потеряете Верхний Ист-Сайд, ваша империя рухнет. Она и так уже разлагается. Почему, по-вашему, ваш