Мажор и заноза. Нам нельзя - Ника Княжина

Не надо реагировать. Они поболтают и перестанут. Ничего не случится со мной. Мы в аудитории, среди нескольких десятков студентов. Они не посмеют.

Но тут происходит то, к чему я совершенно не готова.

Чья-то тяжёлая, обжигающая рука грубо хватает мой пучок, собранный на затылке. Резкий, болезненный рывок – и меня отбрасывает назад, спиной впечатываюсь в их стол, будто я – поданный на завтрак десерт. Я невольно ахаю, и мир переворачивается вверх дном.

Теперь я смотрю в перевёрнутое лицо одного из Тормасовых. Его тёмные, почти чёрные глаза, полыхают прямо передо мной, в сантиметре от моих, и в них я вижу только презрение.

Он наклоняется так близко, что его губы касаются моей мочки уха, а горячее дыхание опаляет кожу.

– Привет, Тенина, – его шепот густой, пропитанный искренней ненавистью. – Как там твой папаша? В тюрьме не скучает? А ты тут… такая вся нарядная, пышущая здоровьем и радостью… – Он дёргает за волосы сильнее, заставляя меня судорожно вздохнуть. – Ну, устраивайся поудобнее, Тенёчек. Тебя ждёт удивительная новая жизнь. Привыкай.

Тормасов снова приподнимается надо мной, и несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза. И я понятия не имею, что он выкинет ещё. Прямо здесь. На виду у всех сокурсников, которым, кажется, вообще плевать на всё происходящее…

Глава 2. Игра в кошки-мышки

Он отпускает меня так же резко, как и схватил. Моя голова возвращается в вертикальное положение. В ушах звенит. Щёки полыхают, сердце снова сходит с ума. Я сижу, словно парализованная, не в силах пошевелиться, и отчаянно пытаюсь проглотить ком, застрявший в горле.

А внутри всё кричит, воет, разрывается на части.

Они не просто враги. Они – мой новый, персональный ад. И он только начинается…

Наступает перемена, а я мечтаю о лекциях без перерывов – чтобы шли одна за другой, как в лихорадке. Тогда этот кошмарный день закончится быстрее, тогда я смогу вернуться в общежитие, забаррикадироваться там и думать, как, чёрт возьми, жить дальше.

Мысль воспользоваться предложением брата, как никогда, сейчас привлекательна. Но у него же семья… Не хочу быть пятым колесом в их идеальном семейном внедорожнике. Брат давно женат, у него умница-красавица жена и двое очаровательных сорванцов. Ну куда там ещё меня, с моим багажом проблем?

Шум, гомон, хлопанье дверей. Коридор превращается в муравейник, по которому туда-сюда снуют студенты. Я прижимаюсь к стене, пытаясь раствориться в облупленной штукатурке.

Пара одногруппников даже пытается завести со мной разговор, но я отвечаю односложно, больше гипнотизирую взглядом стену перед собой. В итоге они быстро теряют ко мне интерес, и слава богу. Идеально.

Я не ищу друзей. Их у меня давно уже нет. Ни в школе, где в меня стали тыкать пальцем, как в преступницу, ни в университете, где… где всё было ужасно. Воспоминания обжигают меня, будто как кислотой.

– Ну и рожа у тебя… как на похоронах. Тормасовы уже успели тебя достать?

Я вздрагиваю. Рядом со мной стоит рыжеволосая девушка с острым взглядом и стопкой книг, прижатой к бедру. Она смотрит на меня с любопытством.

– Я – Яна. А ты, должно быть, та новенькая, которую эти кретины с первого взгляда выбрали своей мишенью.

Я молча киваю, сжимаю лямку рюкзака ещё сильнее. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь вычислить, куда же подевались эти Тормасовы. Но братьев нигде не видно. И это вселяет какой-никакой, но оптимизм.

– Не парься, они ко всем пристают. Мажоры-придурки, что с них взять, – закатывает Яна глаза. – А ты-то кто? Чем так провинилась, что они на тебя глаз положили?

Прямой вопрос. Я чувствую, как снова заливаюсь краской, словно школьница. Бессильно пожимаю плечами. Я так надеялась оставить груз прошлого в прошлой жизни, начать всё с чистого листа. Но оно не отпускает. Оно впилось мне в спину и чуть не выдрало все волосы ещё на лекции.

– Да ничем. Просто так вышло.

Яна явно хочет что-то сказать, но её взгляд резко скользит вправо от меня, и её лицо мгновенно становится настороженным, пустым. Она словно за секунду надела маску.

– Осторожно, – успевает она шепнуть.

Но уже поздно.

На мои плечи тяжело и властно ложатся две руки. Широкие, сильные, сжимающие так, что перехватывает дыхание, как будто меня душат. От этого прикосновения по спине пробегает целая армия мурашек отвращения и страха. И мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять, кто это.

– Алёна, – приторно-сладкий голос Тормасова звучит прямо над моим ухом. – А мы тебя ищем.