Поцелуй злодея - Рина Кент

И мне это нравится?

Кто-то должен ударить меня электрошокером.

— М-м-м. Ты становишься таким твердым, малыш, — он улыбается, сделав акцент на последнем слове. — Ты устроил чертов беспорядок.

Да. Моя сперма повсюду, и я ненавижу это. Ненавижу, что именно он увидел эту часть меня. Я не должен возбуждаться, если не хочу этого, не говоря уже о том, чтобы быть… таким.

— Знаешь, почему ты устраиваешь беспорядок?

— З-заткнись.

— Тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе. Когда я делаю тебе больно.

Он наклоняется и кусает мой сосок, я стону, когда его зубы впиваются в кожу так глубоко, будто до крови. Но затем он высовывает язык, оставляя липкий след на поврежденной коже, и из его груди вырывается мрачный смешок.

— Тебе это нравится, — он снова покусывает чувствительный сосок, глядя на меня, и его глаза темнеют, когда я стону.

Он хмыкает, и этот звук посылает разряды электричества по моей груди.

— У меня в кровати чертов мазохист. Интересно.

— Это все гребаные наркотики, — хмыкнул я.

— Не думаю, что наркотики могут заставлять тебя получать удовольствие от того, что тебе не нравится, — он снова двигает рукой по моему члену, на этот раз грубее.

Его пальцы сжимают меня по всей длине, и я начинаю дрожать. Неконтролируемо.

Но его движения управляемые, уверенные. Даже болезненные. Он несколько раз крутит пальцами вокруг головки моего члена, покусывая и втягивая мой сосок между зубами.

Это сводит меня с ума.

Он дергает за ниточки, о которых я и не подозревал.

От силы каждого его прикосновения у меня перехватывает дыхание, и я дышу тяжело, как шлюха. Я так сильно дергаю за веревки, что удивляюсь, как они не прорезают мне кожу.

— Хватит, — простонал я, выгнув бедра. — Я ненавижу это…

— Поправка, — его щетина царапает кожу моей груди, когда он проводит языком по моему ноющему, болезненному соску. — Ты хочешь это ненавидеть.

Да.

Я хочу, но не могу.

Потому что подстраиваюсь под ритм, когда он длинными, мощными движениями двигает по моему члену вверх и вниз так, как никто и никогда не делал, даже я.

Все из-за наркотиков, думаю я, пока мои яйца напрягаются.

Нет ни единого шанса, что мне нравятся мужчины или этот конкретный мужчина.

Он ублюдок. При других обстоятельствах я бы никогда не посмотрел в его сторону.

Наркотики.

Всему виной должны быть наркотики.

Моя спина отрывается от кровати, и я выгибаюсь в его руках, нуждаясь в последнем трении.

— Хочешь кончить, малыш?

— Перестань называть меня так, придурок… блять…

— Попроси по-хорошему. А лучше умоляй, — он проводит большим пальцем по моей головке, и за веками появляются звездочки. — Ты лучше всего выглядишь, когда разбит, мой маленький монстр.

— Зат… кнись…

— Умоляй меня позволить тебе кончить.

— Пошел ты.

Я стону, глаза закрываются, когда я поддаюсь самому сильному возбуждению в своей жизни.

Но никак не могу кончить.

Каламбур, мать его.

Трение исчезает. Внезапно.

Я моргаю, открывая глаза, чувствуя себя дезориентированным.

— Почему…

Кейден откинулся назад, больше не сосет и не кусает мою грудь, словно это гребаный десерт. И что еще важнее, мой возбужденный член стоит по стойке смирно, изогнувшись к животу. Предэякулят стекает мне в пупок, образуя небольшую лужу, но обычной спермы нет.

Я смотрю на его такой же твердый член, лежащий на моем бедре, а потом на него.

— Почему ты остановился? — я позволил разочарованию перейти в язвительный тон.

Его губы изогнулись в медленной ухмылке.

— Разве не ты просил меня об этом?

— Ты, блять… — я начиная дергаться, но мне удается лишь пинать воздух без ощущения какого-либо реального трения. — Тебе это нравится?

Он обхватывает член своей жилистой рукой и грубо двигает по нему, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Очень.

— Блять… просто…

— Просто что? — теперь он касается себя, но не так интенсивно, как делал это со мной, однако этот вид только усиливает мою агонию.

Я дергаю за веревки и стону от разочарования.

— Ты знаешь что.

— Почему бы тебе не просветить меня?

— Позволь мне кончить, — шепчу я сквозь стиснутые зубы.

— Громче, — он ударяет своей головкой по моей, как будто посылая заряд электричества.

— Позволь мне кончить, — говорю я более четко, заканчивая последнее слово стоном.

— А теперь умоляй меня заставить этот прекрасный член течь, — он прижимает свой член к моему и скользит им вверх-вниз. У нас почти одинаковая длина, но его член больше в ширину, и на нем проступают крупные вены.

Мой рот наполняется слюной при воспоминании о нем внутри меня, на моем языке и у стенки моего горла.

И он все еще крепко прижимает нас друг к другу, двигаясь ритмичными движениями, которые сводят меня с ума.

Нет, это из-за наркотиков, абсолютно точно.

Вот что заставляет меня извиваться на подушке, потираясь о другой гребаный член.

Затем он останавливается – как и трение, и умопомрачительное удовольствие, – потому что обхватывает наши члены обеими руками, прекращая трение.

— Этот чертов… — я смотрю на него.

Он улыбается, но это движение не доходит до его пустых глаз. Хотя они уже и не такие пустые. Сквозь похотливую дымку просвечивается незнакомая темная и совершенно порочная эмоция.

— Я сказал. Умоляй.

Мое дыхание вырывается длинными, прерывистыми рывками. Я готов на все, лишь бы кончить прямо сейчас. Я фактически падаю до уровня тех похотливых, гормональных придурков, на которых всегда смотрел свысока.

— Пожалуйста, — шепотом произнес я.

— Что, пожалуйста?

— Блять… просто… — я сглатываю, глубоко дыша. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

— Повтори это еще раз, — он грубо потирает наши члены вверх-вниз, добавляя болезненное трение, и меня пронзает новый разряд.

Это так приятно.

Почему это так приятно?

Кейден трет наши члены друг о друга в таком жестком ритме, что мне кажется, будто это лучшее эротическое прикосновение в моей жизни.

Я даже не люблю дрочить, мне очень трудно так достичь оргазма или во время орального секса, поэтому я редко мастурбирую.

И все же прямо сейчас его большая грубая рука и пульсирующий жилистый член подталкивают меня к незнакомому краю.

Мои органы чувств переполнены им: лесной запах, поразительные