Развод не приговор - Валентина Кострова

— Твоя симпатия ко мне ни к чему тебя не обязывает, — пытаюсь разрядить вмиг напряженную обстановку. Антон тянется к узлу галстука, распускает его и расстегивает две пуговицы рубашки. Почему эти простые жесты меня волнуют?

— Я хочу тебе помочь, — со вздохом признается. — Но пока ничего в голову не приходит, кроме как согласиться на твой авантюрный план, — усмехается. Выглядит уставшим. Еще бы. В отличие от меня и Мии, Клинский работает по графику и порой еще дома делает дела.

— Я бы предложила тебе выступить фиктивным отцом, только вот через пару месяцев у меня должен быть какой — никакой, но живот. Если его не будет, у родственников и бывшего мужа возникнут вопросы. Бабушка будет в страшном гневе, если поймет, что ее обманули. Достанется и тебе, и мне.

— Мне нужно начинать бояться? — улыбка Антона действует на меня волнующим образом. Я как дурочка начинаю улыбаться в ответ. И взгляд уставших глаз мне тоже нравится, хочется подойти к нему и обнять. Просто так. Как чудесное завершение этого дня.

— Давай бояться вместе, — ляпаю первое, что приходит на ум, чем вызываю сдержанный смех адвоката. Он мельком смотрит на часы, я понимаю, что пора закругляться и отпускать его домой отдыхать. Но не хочется. Мне с ним так уютно и хорошо. Давно ничего подобного не испытывала, находясь с кем-то наедине. С мужем вечно была напряжена.

— Если серьезно, ты можешь подать на развод сама, — Клинский серьезным тоном сбивает шутливое настроение. Я вздыхаю. Как же не хочется решать возникшие проблемы. Вот бы зажмуриться, заснуть, а когда открою глаза, все без меня сделано. Увы, такого не случится.

— Я могу представлять твои интересы, тебе не за чем будет встречаться с Поклонским. Выстою даже твою бабушку, — на его губах появляется усмешка.

— Странно это как-то, сначала ты был адвокатом моего мужа, теперь моим. Люди могут не то подумать.

— А зачем думать о том, что подумают другие. Мне по сути все равно, чьи интересы защищать, для меня важен мой клиент. Сегодня твой муж, завтра ты.

— Но у меня нет денег, чтобы оплатить твои услуги, и если уже быть откровенной до конца, я, итак, живу за твой счет. Я уже ходила сегодня на собеседование в ближайший магазин. Зарплата неплохая, но ее не хватит на оплату твоей работы и на жизнь. Поэтому я лучше откажусь.

— Так может, я с тебя возьму не деньгами.

— Натурой что ли? — встаю с чашкой, тянусь за пустой чашкой Антона, как он перехватывает за запястье, вынуждая посмотреть ему в глаза.

Они у него сейчас черные, бездонные и затягивающие в омут. Замечаю, как на скулах ходят желваки, как взгляд мечется между моими глазами и губами. Непроизвольно их облизываю языком, заставляя Клинского шумно выдохнуть и отпустить руку.

— Я пойду. Утро вечера мудренее, — встает, бочком меня обходит. Я не дышу, смотрю ему в спину. Не хватает смелости его проводить, так как боюсь, что случится момент, случится что-то такое, от чего мы потом оба будем краснеть и смущаться.

Слышу, как закрывается входная дверь, обессилено плюхаюсь на стул и прикладываю руку к груди. Сердце бьется как сумасшедшее.

Боже, почему я на взводе? Неужели подсознательно мы тянемся друг к другу, хоть и не признаем этого? Если бы был человек, кому могла рассказать все, что внутри бушует, глядишь, точно понимала, что происходит. С Олегом ничего подобного никогда не было. Он не заставлял меня задерживать дыхание. Мы просто жили вместе, делали все, что от нас ожидали, никто ни о каких чувствах даже не заикался.

Мою посуду, отрешенно иду в комнату, сажусь на кровать. Беру в руки мобильник. От бабушки ни привета, ни ответа, зато от мамы сообщение. Она просит состыковаться с ней где-то на нейтральной территории тайком. Взрослая женщина, а свою мать боится как огня. Впрочем, я тоже бабушку боюсь, не хочется с ней пересекаться, заранее не зная, в каком она настроении. Пишу маме, что в любой момент могу подъехать, куда она скажет. Присылает адрес. Не задаюсь вопросом, что ей нужно. В любом случае, зная маму, она тайком подсунет денег, тихо спросит как дела, даст какие-то советы, но встревать между мной и бабушкой не будет. Ей дорого то, что она имеет, и это, к сожалению, не я.

Некоторое время задумчиво разглядываю аватарку в мессенджере Мии. Меня так и подмывает спросить, как там ее брат, чем занимается. Пишу сначала вопрос «Как дела». Грызу ноготь, ожидая ответа.

«Д урака валяю», — отвечает Мия. Досадливо прикусываю губу, не зная, с какой стороны подкатить с вопросом об Антоне.

«Брат чего-то не в духе», — мгновенно приходит новое сообщение.

«На работе проблемы?» — включаю дурочку.

«Не знаю, но сейчас сидит на кухне и пьет, а это значит, что на взводе. Он обычно по будням не пьет. Боюсь даже спрашивать, что случилось. Будь у него девушка, подумала, что поссорился, а так похоже что-то на работе не так» — откровенничает Мия.

«Не трогай его, а то еще психанет и попадешь под горячую руку» — даю от души совет.

«Согласна. Поэтому сижу тихо в комнате и носа не показываю. Давай на выходных сходим на шопинг. Мне родители деньги перевели, хочу обновить гардероб» — мысли Мии быстро сменяют друг друга.

«Хорошо», — соглашаюсь. Если мама тоже подкинет деньжат, куплю себе обновки.

Откладываю телефон в сторону, падаю на подушки и прикрываю глаза. И зря. Сразу же появляется образ Антона, почему-то в памяти на повторе стоит картинка, как он распускает узел галстука и расстегивает пуговицы. И пальцы у него такие длинные с ухоженными ногтями…. Чувствую, как накрывает горячая волна, аж в пот бросает, но глаза почему-то не хочется открывать. Прикусываю губу, в голове уменьшаю скорость, чтобы до мельчайших деталей просматривать и просматривать этот момент.

Интересно, каков Антон без рубашки.… И каково его кожа по ощущениям.… Из-за непристойных мыслей мне душно, я переворачиваюсь на спину и вынуждена открыть глаза, пялиться в потолок. Нельзя думать в таком ключе о Клинском. Я, похоже, немного одичала без мужского внимания в определенном смысле. Как говорится, природа берет свое. Тем более цветочек давно уже во всей красе цветет.

Спать не хочу, слишком на взводе. Сажусь, тянусь к