Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Райли, можно тебя спросить?

– Не уверена, что отвечу без сарказма.

– Почему девочки такие жестокие?

– Ты тоже не ангел, Фелис, этот вопрос лучше задать самой себе.

– Как ты… Как ты управлялась с ними? Тебя слушались.

– Потому что боялись. Снаружи я рыбка Немо, а внутри пиранья. – Сделав еще один большой глоток, я вытираю губы ладонью. – А еще я была не одна, со мной были Ви и Хлоя, девочки из команды.

– Меня вчера засмеяли, потому что в игре «Правда или действие» я все время выбирала правду. А когда они надавили, я сдалась и выбрала действие, но мне загадали снять блузку и сидеть в лифчике. Я отказалась, и меня выгнали из игры. Будто… будто уважение потеряли.

– Ты совершила две ошибки: поддалась им дважды и показала слабость. Если ты поддаешься, это значит, что готова подстроиться в угоду кому-либо, поэтому тебя вышвыривают. И речь не только об игре.

– Но это ведь всего лишь игра.

– В том-то и дело. Если хочешь управлять группой девочек, находящихся в пубертатном периоде, то нужно постоянно показывать силу и лидерство во всем. Бери пример со своего дружка Каллума. Ты должна всегда удерживать чужое внимание: красивая одежда, хорошие оценки, лучший парень, недоступные для других вечеринки. Борясь за корону первенства, ты превращаешься в идеальный профиль в социальной сети – тот самый, где на фото всегда подобран удачный фильтр, фотошоп незаметен, а подписчики закидывают тебя лайками и умирают от зависти, не подозревая, что твой профиль – подделка. Все вокруг должны хотеть стать тобой, походить на тебя в чем-либо. Если тебе не нравятся правила игры – ты их меняешь, а не подстраиваешься. Либо уступаешь место кому-то посильнее. Трон – штука шаткая, а? Сидишь на вершине, а через миг уже кубарем летишь вниз.

Фелис выглядит более чем испуганной. Не знаю, на что она рассчитывала, когда карабкалась на вершину Ноттингема. Отдавала ли она себе отчет в том, что на верхушке ты потеряешь настоящую себя и каждый день будешь вести борьбу с другими и с самим собой за звание лучшего? Иначе нельзя, потому что растопчут, обесценят и превратят в пыль. Для тебя все это превратится в психологическую травму, а для окружения же ты станешь развлечением и новой темой сплетен в чате.

Пожав плечами, я допиваю фреш и, помыв за собой стакан, выхожу из кухни.

Оказавшись перед домом Каллума, я чувствую прилив адреналина и желание сбежать. Своим шантажом этот парень вселил мне перманентное чувство страха.

Сойер сжимает мою ладонь и с привычным спокойствием нажимает на звонок. Он выглядит даже слегка скучающим, словно его привели на занудную лекцию.

Дверь открывает мистер Брайт. Взглянув на наши с Сойером сцепленные ладони, он усмехается.

– Каллум сейчас спустится, – бросает тренер и захлопывает перед нами дверь.

Выпустив руку Сойера, я принимаюсь бродить по крыльцу туда-обратно под унылый скрип досок. У нас ведь все получится, верно? По-другому и быть не может.

Когда дверь открывается, мое сердце замирает от испуга. Сонный Каллум с помятым после бурной вечеринки видом застывает на пороге. Сойер плотно сжимает челюсть, и я чувствую, что он в шаге от того, чтобы наброситься с кулаками.

Остановившись рядом с Сойером, я беру его за руку и сжимаю ладонь, напоминая, для чего мы здесь. Он мимолетно проводит большим пальцем по моим костяшкам, молча обещая, что не станет устраивать мордобой.

Мое действие вызывает у Каллума ту же реакцию, что и у его отца, – усмешку.

– Вижу, посекретничала со своим парнем, Райли-Майли? Что ж, тем проще, мне и до отца далеко идти не надо.

– Передай ему заодно это. – Достав телефон, Сойер включает видео. – Только давай без истерик, разбитых экранов и попыток удалить. Ты же понимаешь, как работает облачное хранилище?

С каждой проигранной секундой видео лицо Каллума бледнеет. Плотно сжав губы, он неотрывно смотрит в экран, а в момент речи про отца едва слышно чертыхается.

– И что? – сдавленно спрашивает он, когда видео завершается.

– То, что ты можешь лишиться места в команде университета, если это видео попадет в руки приемной комиссии. То, что твой отец сделает с тобой, увидев это.

– Так почему оно еще не у члена приемной комиссии?

– Мы даем тебе шанс решить все мирно, – говорю я.

– Оставь Райли в покое, не приближайся к ней, не говори с ней, даже не смотри в ее сторону, и это видео останется между нами.

– Больше никаких угроз с прогулкой в полицию, к директору или отцу. С этой самой секунды мы незнакомые друг другу люди, ты живешь своей жизнью, а мы своей.

Каллума бьет дрожь то ли от холода, то ли от злости, ноздри широко раздуваются, он даже не моргает. Мне знакомо это чувство злости, несправедливости и негодования, когда твой четко выстроенный план рушится в одну секунду. Мы слишком похожи с ним в том, что ненавидим и не умеем проигрывать, но кто-то из нас однажды должен был одержать победу.

Через несколько мгновений плечи Брайта заметно расслабляются, и он начинает смеяться. Истерически, даже пугающе. Внезапно смех обрывается, превращаясь в гримасу злости на лице, и он бросается вперед. Зажмурившись, я с визгом отскакиваю в сторону, закрывая лицо ладонями. Слышится глухой удар, а затем звук упавшего на пол тела.

Отвожу ладони от лица и вижу уже знакомую картину: Каллум лежит на крыльце, прижатый щекой к полу, руки заломлены за спину.

– Кажется, ты не понял, что означает предложение «решить все мирно».

– Каллум? – зовет из дома тренер Брайт.

– Мы договорились или устроить твоему папаше киносеанс с его сыном в главной роли? – спрашивает Сойер, удерживая на месте дергающегося Каллума.

– Хорошо-хорошо! Договорились.

Дверь открывается ровно в тот момент, когда Сойер поднимает Каллума на ноги. Мистер Брайт, прищурившись, делает долгий глоток из кружки. Каллум вжимает голову в плечи и под пристальным взглядом отца словно становится меньше в росте и младше на несколько лет. Господи, не хотела бы я так же сильно бояться собственного родителя, это жутко и неправильно.

– Цел? – спрашивает тренер сына.

– Да, он просто поскользнулся, – отвечает Сойер, поправляя помятый воротник футболки Каллума.

– Вместо того чтобы заниматься любовными разборками, лучше бы шел заниматься учебой. Зайди в дом.

– Сейчас приду.

– Я сказал сейчас же.

– Увидимся в школе, друг. – Натянуто улыбнувшись, Сойер дважды похлопывает Каллума по щеке. Сильнее, чем следовало бы. У того на лбу вздувается вена, начинают ходить