Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

В комнате повисла тяжёлая тишина. Игорь сделал шаг вперёд, его голос был твёрдым.

— Ещё одно слово, Макс, и твоя челюсть познакомится с моим кулаком.

Он встал рядом со мной, плечом к плечу. Два мощных, уверенных в себе мужика замерли друг напротив друга. Напряжение между ними было таким плотным, что, казалось, его можно было потрогать руками.

— О, какой храбрый! — Максим не отступил. — Прикрылся женщиной. Раньше за моей спиной стоял, теперь — за её юбкой? Удобная позиция, дружок!

— Заткнись! Твои попытки оскорбить и унизить меня лишь показывают, кто ты на самом деле, — продолжил Игорь, не отводя взгляда. — Ты не борешься за неё. Ты просто не можешь пережить, что кто-то осмелился занять место, которое ты сам по своей тупости оставил пустым.

Я наблюдала за этой напряжённой схваткой двух альфа-самцов.

— Хорошо, — голос Максима прозвучал так тихо, что я едва расслышала слова сквозь бешеный стук своего собственного сердца. — Давай поговорим начистоту. Да, я накосячил. Жестоко и непростительно. Но я не отступлюсь.

Он подался вперёд, и его взгляд словно приковал меня к месту.

— Аня, скажи мне честно. То, что ты чувствуешь сейчас… Ты действительно считаешь это любовью? — его голос стал глубже, проникновеннее. — Это всего лишь временное убежище, тихая гавань после шторма. Но поверь мне, придёт день, когда тебе станет там невыносимо скучно. Ты рождена для большего. Для страсти, которая сводит с ума. Для чувства, от которого замирает сердце и останавливается дыхание. И я… Я и есть это чувство.

Он резко выпрямился, и в его глазах вспыхнул такой вызов, что Игорь невольно отступил на шаг.

— Я не стану мешать вашему… роману, — произнёс он с ледяной усмешкой. — Борись за неё, если осмелишься. Но запомни: я верну её не потому, что я богаче или сильнее. И не потому, что имею на неё право, как муж. А потому, что я знаю её душу так, как тебе не узнать никогда. Я — её дыхание, её пульс. Она — моя кровь, моя жизнь. И все эти ваши игры в «новую жизнь» — лишь детский лепет.

С этими словами он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, от которого содрогнулись стены. Макс оставил после себя звенящую, почти физическую пустоту во мне.

Я застыла, бессильно прислонившись к дивану, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Его слова, его чудовищная уверенность в собственной правоте пронзили меня насквозь. Но в его словах была своя, изощрённая правда.

Игорь бесшумно приблизился ко мне.

— Ты в порядке?

Я подняла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

— Не знаю. Он… Он всегда сеет вокруг себя хаос. Всегда был таким — непредсказуемым, разрушительным, словно буря, которая сметает всё на своём пути.

— Хаос можно контролировать. Или просто не открывать ему дверь.

Он не пытался спорить или осуждать Максима. Просто стоял рядом, излучая спокойную силу и поддержку.

— Тебе не нужно ничего решать прямо сейчас, — добавил он. — Время всё расставит по своим местам.

Я смотрела на Игоря. На этого сильного, доброго и невероятно искреннего мужчину. Рядом с ним было спокойно и безопасно. Но в словах Максима была горькая правда: я была рождена для страсти. И что с этим делать, я пока не знала.

Глава 26

Уже несколько недель я жила в квартире Игоря. В царстве спокойствия и стабильности. Здесь не было места неожиданным поворотам, только размеренность и предсказуемость. Именно это казалось необходимым после расставания с Максимом Зориным.

Игорь стал моим спасательным островком. Его забота окутывала меня, словно тёплое одеяло в холод. Он не требовал признаний, просто был рядом. И постепенно ледяная корка на моём сердце начала таять.

Этот день я проводила в ресторане у себя в кабинете. За окном бурлила жизнь, а я тонула в море цифр и отчётов.

В дверь постучали. Не дожидаясь моего ответа, в кабинет просунулась голова Светланы. На её лице читалась растерянность.

— Анна Александровна, к вам пришли… — она запиналась. — Женщина с ребёнком. Ищут Максима Дмитриевича. Очень настойчиво.

Кровь отхлынула от лица, сердце загрохотало в груди.

— Пусть проходят, — еле слышно выдавила я, изо всех сил стараясь не выдать своего смятения.

В кабинет робко вошла молодая женщина в простом ситцевом платье. Её испуганный взгляд метался по комнате, а тонкие пальцы нервно теребили юбку. За спиной матери стояла девочка лет восьми. Две тёмные косички обрамляли нежное личико, а огромные карие глаза смотрели серьёзно и настороженно. Эти глаза… Они были точь-в-точь как у Максима. Мир поплыл.

— Анна Александровна? — женщина нервно сцепила руки перед собой. — Простите за беспокойство. Меня зовут Ольга, а это моя дочь Катя. — Она кивнула на девочку, которая спряталась за её спиной. — Нам этот адрес дал Дмитрий Сергеевич, отец Максима. Он сказал, что мы можем его здесь найти.

Дмитрий Сергеевич… Старый козёл всё не угомонится. Решил в своих грязных играх использовать невинное дитя. Ярость поднялась в груди удушливой волной, но я сдержала её, не отрывая взгляд от испуганного личика девочки.

— Максима Дмитриевича сейчас нет, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко и спокойно. — Но, возможно, я смогу вам помочь?

— Катя… — Ольга понизила голос до шёпота. — Она так мечтала познакомиться с отцом. Я уже не знаю, что ей говорить. Она не даёт мне покоя. Дмитрий Сергеевич уверял, что вы… что вы поможете нам встретиться с ним.

Катя не отрывала от меня своих огромных глаз. В её глазах читалась какая-то не по годам глубокая, взрослая тоска.

— А правда, что он очень красивый? — неожиданно спросила она своим тоненьким голосочком. — Дмитрий Сергеевич показывал мне фотографию. И правда, что это его ресторан?

Её вопросы, такие простые и невинные, вонзились в сердце больнее ножа. Так просто. Так искренне. Без фальши, без скрытого расчёта. Просто маленькая душа, тоскующая по папе.

— Да, Катюш, — прошептала я, чувствуя ком в горле. — Это действительно его ресторан. И… да, он очень красивый.

Мы поговорили ещё минут десять. Ольга, краснея и запинаясь, рассказывала о их жизни в маленьком городке по соседству с нашим. О том, как Катя рисует воображаемого отца. А я слушала, разрываясь между бешенством на старшего Зорина и жалостью к этой маленькой девочке.

Когда они ушли, пообещав вернуться на следующей неделе, я ещё долго сидела и