Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

А потом началось чудо. Я молча наблюдала, как постепенно меняется Максим. Сначала неловкий и скованный, он словно оттаивал на глазах.

Он задавал Кате вопросы о её увлечениях, о школе, о друзьях. А она, раскрасневшись от радости, взахлёб рассказывала про любимые мультфильмы, про то, как учится кататься на велосипеде, как мечтает о щенке. И он слушал. Так внимательно, словно эти детские откровения были важнее всего на свете.

В какой-то момент Катя, переполненная радостью, потянула Максима за руку к сверкающему игровому лабиринту.

— Пап, а ты хочешь посмотреть, как я лазаю? — её голос звенел от восторга. — Я самая быстрая! Никто не может меня догнать!

Максим не смог сдержать улыбку, глядя на её энтузиазм, и позволил увлечь себя в этот мир детских приключений, где всё казалось таким простым и светлым. Я осталась рядом с Ольгой.

— Спасибо вам. Я знаю, что это вы уговорили его встретиться. Что бы мы без вас делали? Он… он оказался совсем не таким, как я себе представляла.

— Люди часто оказываются совсем не такими, какими мы их себе представляем, — ответила я с лёгкой улыбкой, глядя на резвящихся Максима с Катей в игровой.

Спустя полчаса они вернулись. Катя, раскрасневшаяся и сияющая от счастья, с восторгом рассказывала о своих приключениях в лабиринте. Максим же выглядел совершенно другим человеком. Словно он действительно открыл для себя совершенно иной мир, полный ярких красок и искренних эмоций.

— Мама, папа сказал, что в следующий раз мы пойдём в зоопарк! — радостно выпалила Катя, повиснув на руке матери.

Максим подошёл ко мне.

— Аня, можно тебя на минутку? — спросил он, и в его голосе слышалась искренняя признательность.

Мы отошли подальше от шумного веселья, туда, где можно было услышать друг друга.

— Спасибо, — произнёс он просто. — Я не знаю, как бы я… Ты была права. Это самое страшное и самое прекрасное, что происходило со мной в жизни.

— Я рада за вас, Максим. Искренне рада за тебя. И за неё. За вашу новую жизнь.

Он долго на меня смотрел.

— Я всё понимаю, — произнёс он, отводя взгляд. — Про нас. Про тебя и Игоря. Но то, что произошло сегодня… это заставило меня понять, что я должен стать лучше. Для неё. И… возможно, когда-нибудь для тебя.

Глава 28

Я не нашла в себе силы ответить.

Мы вернулись к Ольге и Кате. Прощание получилось трогательным и немного неловким. Катя, сияя от счастья, бросилась к Максиму и обняла его. Он осторожно прижал её к себе, словно боясь сломать.

— Я обязательно позвоню, — пообещал он, глядя в её радостные глаза. — И мы увидимся на следующей неделе, обещаю.

Когда они ушли, мы с Максимом остались стоять у выхода из развлекательного центра. Дождь почти прекратился, оставляя лишь редкие капли на асфальте.

— Может, подброшу тебя? — предложил он, глядя на небо.

— Нет, спасибо. Доберусь сама.

Он понимающе кивнул, не настаивая.

— До свидания, Аня.

— Пока, Максим.

Мы стояли несколько секунд, глядя друг на друга, а затем он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в наступающих сумерках. А я осталась стоять, чувствуя, как внутри меня что-то меняется, словно этот день стал поворотным не только для Максима и Кати, но и для меня самой.

Прошло уже несколько дней после встречи с Катей. Я наконец-то успокоилась. Хрупкое равновесие, о котором мечтала, наконец пришло в мою душу.

Дни проносились в бешеном ритме ресторана, а вечера… Вечера принадлежали Игорю. Мы не говорили о прошлом, не строили воздушных замков. Мы просто были рядом. Его присутствие исцеляло мои раны.

В этом спокойствии я училась снова доверять. Верить, что счастье — оно вот здесь, в простых вещах. В его взгляде, в завтраках, которые он мне готовил по утрам.

Но в часы ночной тиши, когда Игорь мирно засыпал рядом, я часто подходила к окну. Вглядываясь в мерцающие огни спящего города, я невольно погружалась в воспоминания.

Воспоминания о Максиме подкрадывались незаметно, словно тени. Теперь они не причиняли боли. Лишь щемили, как плохо зажившая рана. Я вспоминала не того человека, которого когда-то ненавидела всем сердцем, а растерянного мужчину у фонтана перед игровой. Его глаза, в которых причудливо переплелись страх и надежда, до сих пор стояли перед моим внутренним взором. Этот образ врезался в память навсегда.

* * *

Тот рабочий день выдался особенно тяжёлым. Гора проблем с поставкой, нервные звонки, крики. Но мы справились. Вместе с Игорем.

В лифте мы молчали, прислонившись к стенкам. Усталые, но довольные выполненной работой.

Войдя в квартиру, я вдохнула знакомый, наш запах. Смесь моего цветочного аромата и его строгого одеколона. Запах дома. Запах безопасности.

— Может, заварить чай? — предложил Игорь, небрежно сбрасывая пиджак на кресло.

— С удовольствием, — простонала я, с облегчением сбрасывая туфли и опускаясь на диван. Каждая мышца гудела от усталости.

Игорь вернулся с двумя чашками, опустился рядом на диван. Горячий чай обжёг горло, разлился приятным теплом внутри.

— Ты сегодня была просто великолепна, — произнёс он, устремив на меня свой полный восхищения взгляд. — Как ты поставила на место того наглеца-поставщика… Спокойно и холодно. Я смотрел на тебя и не мог оторваться.

Его похвала согрела моё сердце даже сильнее, чем чай. В его словах звучала искренняя гордость, и это наполняло меня необычайной радостью.

— Просто опыт, — улыбнулась я, отводя взгляд.

— Нет, не просто опыт, — возразил Игорь, взяв мою руку. — Это твой характер. Сильный, красивый. То, как ты умеешь стоять за себя, но при этом сохраняешь достоинство… Это редкое качество.

Никто никогда раньше не говорил мне таких слов, не видел во мне эту сторону. В его глазах я словно становилась сильнее, увереннее в себе.

Его рука двинулась медленно, почти невесомо, и тёплые, чуть шершавые пальцы коснулись моей щеки.

В его глазах я увидела спокойное, глубокое желание. Этот взгляд обещал нежность и заботу.

Наши взгляды встретились, и в этот момент что-то неуловимо изменилось. Словно невидимая пружина внутри меня натянулась до предела и вдруг лопнула с тихим щелчком.

Стена, которую я так старательно возводила вокруг своего сердца, начала рушиться. Не от пылких признаний или страстных объятий — нет. От простого, искреннего восхищения в его глазах. От того, как он смотрел на меня, не через призму моего прошлого,