Все началось с измены - Анна Филин
Я надеваю пуховик и прокручиваю в голове план. Первое — наблюдение за объектом. Запоминать, что говорит, и потом как бы невзначай задавать уточняющий вопрос. А вечером поговорить с детьми и прямо им все рассказать. Саша должен заметить ложь, или подмену, или неточность в разговоре. Вон как он с отцом ощетинился.
План готов, и я выбегаю навстречу его осуществлению. Дмитрий при виде меня выходит и открывает мне дверцу авто.
— За детьми? — улыбается он приветливо.
— Я забыла предупредить Сашу, — я подпрыгиваю на сидении. Ну что я за мать такая?
— Я позвонил. Они с Дашей ждут нас в саду.
Я выдыхаю с облегчением и ставлю плюсик Дмитрию. Продумал, вспомнил про моего сына, предусмотрел, такое мне нравится — свидетельствует об ответственном поведении. И еще мне импонирует, что он не пытается ухлестывать за мной одной. Ну знаете, как бывает? Оставь детей дома, а мы с тобой оторвемся. Дмитрий ухаживает сразу за всеми нами.
— Кем ты работаешь?
Ехать нам минут тридцать, и он начинает меня расспрашивать.
Я рассказываю про себя, потом незаметно про производство, про девочек и уже в конце — чем сегодня занималась. В ответ он делится своим: отправляет бывшую жену заключать контракты с китайцами.
И вот тут мне становится неприятно. А что, собственно, произошло? Он общается со своей бывшей? Да полно пар, которые поддерживают отношения. Но у Дмитрия с бывшей нет совместных детей, вроде как ничего не связывает. А сейчас они будут так или иначе общаться. Да что это со мной? Откуда такие собственнические мысли? А не потому ли, что Дмитрий мне небезразличен? И давно такое со мной?
Я поворачиваюсь к нему и вглядываюсь в уставшее лицо. Он тем временем продолжает рассказывать, что раскрыл целый заговор на работе. Его секретарем оказалась сестра бывшей. Одна подстроила трудоустройство, научила, как вести себя. Вторая послушно все выполнила и шпионила на протяжении нескольких лет. Таким образом, выгнать обеих он сейчас не может — слишком во многие тайны они посвящены. Но придумал, как использовать их на благо работе.
А вот за такое подробное изложение я ему благодарна. Он объяснился, почему поступил таким образом, и у меня тает… Ревность? Да ну, откуда бы ей взяться. Странное со мной происходит.
Подъезжая к садику, Дмитрий звонит и в трубку сообщает, что можно выходить. Это он моему сыну звонит? Точно, Дмитрий же сказал при встрече, что предупредил Сашу. Когда они успели подружиться, и, главное, где я была в это время?
Из сада выбегают мои роднульки. Дашка мчит первая, визжит, оглядывается и что-то говорит брату. Он идет степенно, но возле ворот догоняет ее и берет за руку.
Открывает дверцу, Дашка рыбкой прыгает на сидение, Дмитрий показывает Саше на переднее сидение, и он еле сдерживает довольную улыбку.
— Ну, ты придумала, куда мы поедем?
— Бургеры есть! — выдает сходу дочь.
— А может, в ресторан? — прищуривается Дмитрий.
— Мы не одеты… — я стеснительно делаю попытку его отговорить.
— Как это? Платье на тебе надето? На Даше брюки и водолазка. Саня тоже не нагишом.
Дмитрий называет водителю адрес, и мы едем в центр. Машина останавливается возле крыльца, украшенного пушистыми лапами елей, которые перемигиваются гирляндами и сверкающими шарами. По обе стороны от двери установлены новогодние елки — как напоминание о предстоящем празднике.
Мы заходим внутрь, Дмитрий сообщает встречающей нас девушке-хостес, что мы к ним надолго и нам нужен лучший столик. Она улыбается, дожидается, пока Дмитрий помогает нам раздеться. Он сдает вещи в гардероб и подхватывает меня за руку, и мы заходим в освещенный зал.
Белоснежные скатерти, до блеска начищенные приборы, зеркала, лепнина, позолота. Я чувствую себя неловко. Даже припомнить не могу, когда в последний раз посещала подобное заведение.
Дети тоже смущенно озираются по сторонам. Они и вовсе в таких ресторанах не бывали.
Нам предлагают столик в другом зале, где практически все свободно.
— Куда присядем? — обращается Дмитрий к детям.
— У окна, — выбирает место дочь.
Мы с Дмитрием устраиваемся рядом. Дети напротив. Приносят меню, отдельно нам, отдельно детям, затем крохотные бутерброды с паштетом — приветствие для гостей.
Делаем заказы, Дмитрий помогает сориентироваться детям, подсказывает, что вкусно, что на любителя, подбивает на десерт, делает заказ и в ожидании блюд начинает расспрашивать, как у них прошел день.
Даша хнычет, что ей очень плохо в садике, все такое унылое, неинтересное и отчаянно напрашивается к Дмитрию на работу.
— Ну хоть на часик возьми меня, — она так и продолжает ему «тыкать».
Я уже махнула рукой, он не возражает, значит, пусть так и общаются.
— Непременно возьму, — Дмитрий поглядывает на меня. Разрешение спрашивает. — Перед Новым годом у меня завал, а вот потом…
Молодец. И не отказал, и конкретики нет. Явно умеет вести сложные переговоры.
Затем приходит очередь Саши. У него все гладко. Тесты, подготовка к Новому году, каникулам…
Затем нам приносят еду, заставляют ею весь стол — тарелки здесь невероятных размеров. Начинаем пробовать.
Даша первым делом поглядывает на чужие салаты. И обращается к Дмитрию:
— Вкусно?
— Попробуй, — двигает он к ней свою тарелку.
Второй раз ей предлагать не надо, она берет вилку и утаскивает с его тарелки кусочек.
— И ты попробуй, — она пододвигает ему свою.
Может, рано ее по ресторанам водить? Я начинаю краснеть. Здесь все так пафосно, дорого, а моя дочь пробует еду из чужих тарелок.
Но Дмитрий, ничуть не смутившись, подхватывает ее салат. Потом они еще лезут в тарелку к Саше, и в конце я сдаюсь — подвигаю им свою. Хорошо, что мы одни в зале, не перед кем позориться.
Но вместе с тем всем нам весело и непринужденно. Это так непривычно. Дети хохочут над историями Дмитрия, капля салата падает на грудь Даши, Саша помогает ее убрать. А будь на месте Дмитрия мой бывший, дети бы никогда себе не позволили подобных вольностей. Сидели бы тихо, смотрели в свои тарелки и открывали рот, только когда их спрашивают. Дмитрий другой, он вроде как с детьми на равных.
