Жажда хаоса - Джилл Рамсовер
Мой рот открывается.
— Зачем, черт возьми, охотиться на крыс? Для этого есть аккуратные маленькие коробчатые ловушки.
— Многие из нас, парней, болтались летом без дела. Иногда мы устраивали соревнования.
— Я никогда не пойму мужчин. — Медленно качаю головой из стороны в сторону, хотя это весело. Я представляю, как подросток Ренцо был бы довольно забавным, прежде чем давление взрослой жизни сделало его серьезным.
Хитроумная улыбка, которую он мне бросает, вызывает взмах сотни крыльев бабочек в моей груди.
— К счастью, тебе не нужно понимать нас, чтобы ценить то, что мы можем предложить.
— Да? И что это? Токсичная маскулинность и патриархат? — Да, знаю. Я не могу с собой ничего поделать. По крайней мере, мой тон игривый.
Ренцо хмурится, подыгрывая моей шутливой энергии.
— Я думал о непристойных комментариях и проблемах с обязательствами, но ты решила сделать это личным.
Его ответ настолько неожиданный, что я взрываюсь смехом.
— Прости. Ты прав. Как я могла упустить очевидное?
Он хмыкает.
— Постарайся в следующий раз.
Мои глаза следят за ним с немалым интересом, пока его взгляд исследует местность.
— Ты говорила, что рядом есть ручей?
— Да, там, примерно в ста метрах.
Я указываю в направлении.
— Пойдем туда. Нам нужно искать следы. Любые признаки того, что что-то есть в этом районе. Я думаю, это более вероятно возле источника воды.
— Логично.
Он смотрит на меня долгую секунду, прежде чем начать идти, и я отдала бы свой любимый палец на ноге, чтобы узнать, о чем он думает, но ни за что не спрошу. Наверное, лучше, если не буду знать. Следующие несколько недель и так будут достаточно трудными. Нет необходимости все усложнять.
Мне приходится повторять себе эту мысль три раза, прежде чем я хоть немного начинаю в нее верить.
Мы проводим следующие два часа, устанавливая все силки, которые он принес из хижины. Втыкаем сломанные ветки в землю, где это возможно, чтобы закрепить силки, или используем низко висящие ветки, подходящие для создания петли.
Он измотан к тому времени, как мы возвращаемся в хижину. Это меня беспокоит. Я не хочу рецидива.
— Почему бы тебе не расслабиться немного, съешь банку фруктов и выпей воды, пока я нарублю дров.
— Нам нужно разжечь костер.
— Я отложила пару больших веток. Добавлю еще, если увижу. Завтра у тебя будет больше сил, и ты сможешь помочь мне закончить.
Он кивает один раз и заходит внутрь.
Меня поражает, как я благодарна за то, что он не пытался отговорить меня или сомневаться в моих способностях. Может быть, он просто слишком устал, чтобы спорить, но не думаю, что это так. Не стала бы утверждать, что я его недооценила. Однако признаю, что время, проведенное вместе, помогло нам лучше понять друг друга. Возможно, даже уважать друг друга.
Я не пытаюсь намекать, что взаимное уважение имеет более глубокий смысл. У нас нет выбора, кроме как быть командой, и уважение крайне важно, когда полагаешься на члена команды. Это все, что есть. Нечего анализировать, и уж точно нет причин для того, чтобы я улыбалась, пока изнуряю себя рубкой дров. Поэтому, наверное, мне стоит стереть эту глупую улыбку с лица, но, черт возьми, она как вирус. Мне нужно дать ей пройти свой курс и надеяться, что она не мутирует во что-то худшее.
Размахивать топором — это фантастический способ избавиться от нежелательных эмоций. Это также отличный способ стать полностью мокрой от пота. То небольшое количество еды, которое у нас было, совершенно недостаточно для поддержания калорий, которые я сжигаю. Адреналин заставляет меня двигаться, но чувствую, что устаю гораздо быстрее, чем если бы не голодала.
Когда усталость не позволяет мне больше рубить дрова, собираю охапку бревен и иду внутрь.
— Что бы я ни отдала за душ и свежий комплект одежды. — Плюхаюсь на табурет, опуская бревна рядом с печкой, и наливаю себе полную чашку воды.
— Если хочешь помыться тем, что осталось в ведре, я пойду наполню его, когда ты закончишь, — предлагает Ренцо.
— Пожалуй, я могла бы хотя бы умыться и прополоскать футболку. — Я снимаю куртку, затем снимаю футболку и опускаюсь на колени рядом с ведром воды. Смачиваю то же полотенце, которым протирала лоб Ренцо, когда он болел, и использую его, чтобы протереть лицо и верхнюю часть тела. Холодная вода на моей разгоряченной коже ощущается потрясающе, вызывая дрожь с головы до ног.
Когда погружаю футболку в воду, моя спина внезапно становится теплой. Та неестественная теплота, которая возникает, когда за тобой наблюдают. Я оставила бюстгальтер, так что не голая, но я более обнажена, чем когда-либо перед ним, и чувствую его внимание.
Его взгляд скользит по мне, как физическое прикосновение — по затылку, плечам, изгибу позвоночника. Я представляю себе интимность этого, хотя мне не следовало бы. У нас нет выбора, кроме как жить открыто друг перед другом.
Ругаю себя за то, что не пытаюсь анализировать происходящее, потому что это не обычные обстоятельства. Он наблюдает за мной не потому, что я пригласила его к себе. У него чертовски нет выбора. И даже если бы он был, получать удовольствие от внимания — плохая идея. Что произойдет, когда этот сюрреалистический пузырь лопнет, и мы вернемся к реальности? Он вернется в свой мир, а я в свой.
Наши кузены, возможно, поженились, но Ноэми не является частью семейного бизнеса. Ее брак с моим кузеном Коннором не создал конфликта интересов. Я другая. Я так много работала, чтобы быть принятой как равная в бизнесе Байрн. Я никогда не позволю этому уйти просто ради того, чтобы быть с мужчиной или кем-то еще. И если это так, то было бы глупо позволять себе фантазировать о ком-то вроде Ренцо, даже если мы застряли в месте, где правила мафии не действуют.
Выжимаю футболку и нахожу место, чтобы повесить ее, затем надеваю куртку, чтобы не простудиться.
— Не уверен, что происходит в твоей голове, но кажется, мне это не нравится.
— Что ты имеешь в виду? — Наконец позволяю своему взгляду встретиться с его.
— Пока ты сидела там, все твое тело как будто сдулось. Мне не нравится это видеть. Мы найдем способ выбраться. Это может занять время, но мы вернемся домой. — Он думает, что я беспокоюсь, и пытается поднять мне настроение. Это неожиданно мило, но
