Чистокровная связь - Натали Лав

Нервы и крики здесь ни к чему. Это всё — признаки слабости, а слабых тут не уважают.

— Слушай, племянник... Твоя девушка так одета, — вклинивается дядя, — Я не хочу, чтобы она общалась с моей женой и дочерьми.

Кровь бросается мне в лицо. Не ожидал я, что всё будет до такой степени плачевно.

— Дядя, сейчас ты меня оскорбляешь... Не понимаю, чем я заслужил такое отношение, — да, Лине бы следовало одеть платье, а она в джинсах, волосы покрыть платком, но нам было не до этого.

— Самир! — дед одаривает младшего сына тяжелым взглядом, — Камиль!

Мне достается такой же.

— Если вы еще между собой начнете грызться, то ничего хорошего не будет. Мы поговорим, Камиль, и я приму решение, готов ли я оставить вас в своем доме. Но эту ночь вы в любом случае проведете тут, — и затем добавляет, — Пойдемте в дом.

Я беру Лину за руку, потому что хоть она и молчит, я просто кожей ощущаю её желание пуститься прочь отсюда. Пусть она и не понимает слов, но настроение окружающих ощущает верно — особой радости при виде нас никто не испытывает. Однако — выбор у нас небольшой, а дед — человек довольно разумный, так что есть шанс, что он меня услышит и захочет помочь.

Я иду за дедом и дядей, Лина нехотя плетется за мной.

В коридоре нас встречает бабушка.

— Здравствуй, бабушка! — улыбаюсь я.

— Камиль! — она не сдерживается, обнимает меня, — Мне кажется, ты еще выше стал!

— Лала, — говорит ей дед, — Покажи девушке комнату, где они будут ночевать.

Лина слегка сжимает мою ладонь, когда я поворачиваюсь к ней, вижу, насколько она испугана.

— Лин, ступай с бабушкой. Я приду позже, — тоже пожимаю её холодную руку в ответ, надеясь, что она поймет меня правильно и не будет спорить.

Любое противоречие мне будет истолковано здесь не в её пользу.

Но она просто кивает и тенью следует за бабушкой Лалой. Вот и хорошо.

Дед приводит меня к себе в кабинет. Следом заходит и дядя Самир. Я бы хотел переговорить с дедом без присутствия кого-то еще. И уж точно без присутствия дяди, учитывая его настрой.

— Самир, оставь нас, — делает дед замечание дяде.

Тот прячет взгляд, в котором мелькает что-то нехорошее, но отца слушается беспрекословно и выходит из кабинета.

— Садись, — указывает мне дед на стул возле рабочего стола. Сам опускается в кресло.

— Рассказывай, Камиль...

И я рассказываю. Всё от начала до конца. Знаю, что он не бросится судить. Он попробует понять.

Евангелина

Так неуютно и непривычно. Те мужчины, родственники Камиля, так смотрели на меня, что я была готова провалиться сквозь землю, пока стояла на улице. А сейчас — очень стараюсь не расплакаться. Жалею, что послушала Камиля и приехала сюда. Здесь я еще более чужая. И вряд ли кто-то из этих людей будет меня защищать от чего бы то ни было.

Но иду за невысокой пожилой женщиной. Просто не представляю, что мне еще остается. Мне нужно поесть и выпить лекарства... Голова начинает сильно болеть.

— Вот ваша комната, — показывает она мне.

Комната красивая, с большой кроватью. Но всё равно — мне не уютно.

— Спасибо... Извините меня, если я мешаю... Но можно мне какой-то бутерброд? Мне нужно выпить лекарства, — чувствую, как изнутри начинает трясти, ладони потеют, а ноги мерзнут.

— Эй! Ты чего? — бабушка Лала придерживает меня, потому что меня ведет в сторону.

Я устала... Очень сильно. Зачем Камиль меня из той реки вытаскивал?!

— Ну-ка! — женщина усаживает меня в одно из кресел, — Не вставай, я тебе принесу поесть. Ты поешь и примешь лекарства.

Возвращается быстро. С подносом, от которого распространяются такие ароматы, что во рту тут же скапливается слюна.

— Это бурчак-шурпа, это курзе, чуду, — перечисляет она название незнакомых блюд, — Ешь, а то ты очень бледная.

— Спасибо вам, — благодарю я и принимаюсь за еду.

Глава 24

Евангелина

Ем аккуратно, на еду не набрасываюсь. Не хочу выглядеть какой-то дикаркой. Блюда необычные, но очень вкусные.

— Девочка, а как тебя зовут? — слышу вопрос, который заставляет меня оторваться от тарелки.

— Евангелина... Но можно Лина, — так меня большая часть знакомых зовет Евой. Или Евкой. И Серёжа также звал...

Я не хочу, чтобы меня так называли. Это отбрасывает меня к тем воспоминаниям о крахе моей жизни. Я ведь учусь. Сейчас на больничном... Но рано или поздно он закончится. Да и пропускать... Такое себе. Как потом нагонять? Про работу тоже думать не хочется. Как всё восстанавливать? И будет ли шанс — восстановить?

— Меня бабушка Лала. Камиль — мой внук, — по-русски она разговаривает очень чисто и понятно. Есть небольшой акцент.

Я не знаю, что мне делать дальше. Почему-то хочется отложить ложку.

— Лекарства, которые ты принимаешь — они у тебя с собой? Или нужно купить? — однако её следующий вопрос меня обезоруживает, и я теряюсь.

— С собой.

— У тебя что-то серьезное? Нужна помощь врача?

— У меня сотрясение. Легкой степени. А по поводу врача — я не знаю. Столько всего случилось, что не до врачей...

У неё очень мудрый взгляд. А глаза похожи на глаза Камиля.

— Нет, к врачу нужно обязательно обратиться. Но это уже завтра. И еще такой вопрос — у тебя есть, во что переодеться?

А вот теперь вспыхиваю и откладываю ложку.

— Лина, ты не обижайся, — слышу тут же, — Но ты приехала в другую страну, в другую культуру. Здесь женщины так не ходят. Это не принято. У тебя есть платье?

Останавливаю себя — чего я хотела? Я же прекрасно помню пословицу — в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Так вот — в этой пословице истина. Если бы я поехала в какую-то страну с похожим менталитетом на отдых, мне бы и в голову не пришло возмущаться установленным там правилам.

— Нет. Нам пришлось очень быстро уезжать. Вы же наверняка слышали почему.

— Кое-что слышала, — поясняет бабушка Камиля, — Но обзавестись одеждой нужно будет.

Киваю в знак согласия. Это не проблема. Проблемы выглядят совсем иначе. Мои проблемы в последнее время страшные и уродливые и от них больно дышать.

— Хорошо... Я, наверное, зря приехала... - говорю то, что чувствую.

— Пути Аллаха неисповедимы, Лина... Я не буду стоять над душой. Поешь, прими лекарства. Камиль придет позже, — отвечает она мне.

— А... Разве у него не другая комната?

Она опускает глаза.

— Нет, — затем добавляет, — Если будет что-то