Балерина для отца-одиночки - Вера Ро

— Олеся Викторовна, здравствуйте! — с неожиданным радушием здоровается она.

— Здравствуйте, Алла. Давно не виделись.

— Да, я была несколько занята, — едва заметно тушуется она. — Пыталась найти партнера для Катюши.

— И как? — спрашиваю, заранее зная ответ.

— Как обычно, — фыркает Алла. — Свободных мальчишек нет. Даже нашего Диму уже забрали, — морщится она, вспоминая Катиного партнера по танцам. — Но этот ваш новичок… он же просто находка! Я в шоке, честно. Не ожидала. Они с Катей смотрятся как пара, танцующая вместе годами! Вы видели, как он её вёл?

— Видела, — улыбаюсь я. — Они оба большие молодцы. Очень старались.

— Вот именно! — восторженно восклицает Алла. — И если они продолжат в том же духе, на зимнем турнире им не будет равных! Катя…

— Алла, постойте, пожалуйста, — перебиваю ее я. — Ярик не может участвовать в соревнованиях.

— Почему? — ее лицо удивленно вытягивается. — Я понимаю, что рейтинг у него пока нулевой, не под стать Катюше, но вместе они быстро все смогут нагнать.

Внутри всё неприятно сжимается. Не потому, что я не согласна. А как раз наоборот.

И в этом-то и проблема.

— Алла, с Яриком… ситуация особая, — осторожно начинаю я, подбирая слова. — У нас с его папой есть договоренность о неучастии в турнирах. Для них сейчас главное — адаптация, удовольствие от процесса. Мы договаривались об этом с самого начала.

Лицо Аллы выражает самое неподдельное изумление, смешанное с лёгким непониманием.

— Но как же… Зачем простаивать такому потенциалу? Зря терять время! — она качает головой, и в её тоне звучит знакомая упрямая настойчивость. — Может, стоит еще раз поговорить с его отцом? Объяснить…

— Алла, поймите, — мягко, но твёрдо вновь прерываю её я. — Это решение Клима, и я его уважаю. Сейчас для Ярика важно просто танцевать и получать от этого положительные эмоции. Может быть позже ситуация и измениться, но пока только так.

В этот момент девочки из моей группы просят об общей фотографии со мной, и разговор благополучно прерывается. Недовольно поджав губы, Алла кивает и растворяется в толпе. А я подхожу к своим ребятам, на время отгоняя тягостные мысли.

Дождавшись, когда все переоденутся, я собираю свои вещи и выхожу из актового зала в фойе.

Первым я замечаю Ярика, о чем-то оживленно болтающего с мальчишками у окна. Клим стоит буквально в двух шагах от него. Но не в пример сыну, выглядит мрачнее тучи.

И увидев, кто стоит рядом с ним, я понимаю почему.

Глава 30

Олеся.

Меня словно бьёт под дых.

Алла стоит слишком близко к Климу, почти касаясь его рукава, и о чем-то убежденно вещает ему с горящими от азарта и предвкушения глазами.

Хотя, что значит «о чем-то»? Мне-то как раз известно о чем.

Но как бы мне не хотелось того же, сейчас говорить об участии Ярика в турнирах еще слишком рано! Клим только смирился с мыслью о том, что его сын танцует. Впервые увидел его на сцене, проникся моментом… И теперь ему нужно время, чтобы все это как следует уложить в своей голове.

Однако, проигнорировав мои слова, Алла лишила его этой возможности.

Клим слушает её молча, скрестив руки на груди. А затем что-то коротко, но четко говорит, и Алла, наконец, отступает, бросая на него последний быстрый взгляд полный лёгкой досады и раздражения.

Повернувшись, Клим замечает меня, и его лицо неожиданно смягчается.

— Это было очень красиво, — говорит он, когда я все же отмираю и подхожу к нему ближе. — Спасибо.

— Ребята очень старались, — в ответ улыбаюсь я. — Особенно Ярик. Он просто умница!

— Согласен, — польщенно хмыкает Клим.

— Олеся Викторовна! — подбегает к нам Ярик, словно почувствовав, что мы говорим о нем. — А мы с папой сейчас пойдем в парк. Хотите с нами? — смотрит он на меня большими, полными надежды, глазами.

Растерянно кошусь на Клима. К горлу подступает комок.

Мне так хочется сказать «да». Провести этот солнечный осенний день вместе с ними, разделить радость от выступления или просто поболтать о пустяках. Но чувство долга перевешивает.

— Я бы с огромным удовольствием, Ярик, — говорю я с неподдельным сожалением. — Но мне нужно ехать к маме в больницу. Я обещала навестить её сегодня.

На его лице мелькает тень разочарования, но вслух Ярик произносит другое:

— Пусть поскорее поправляется.

— Спасибо, — улыбаюсь я и, не удержавшись, по-свойски треплю его по волосам. — А вам с папой отличной прогулки!

Смерив меня каким-то странным задумчивым взглядом, Клим понимающе кивает, и мы расходимся в разные стороны.

Визит к маме проходит еще более скомкано и неловко, чем прежде. Она больше не игнорирует меня, но ведет себя молчаливо. То ли не знает о чем со мной говорить кроме балета, то ли просто не видит в этом смысла. Я тоже не спешу делиться своими новостями. Провожу с ней около часа, помогаю медсёстрам, приношу чай.

Пару раз мне кажется, что мама чуть пристальнее смотрит на меня, словно собираясь что-то сказать. Но этого так и не происходит.

Наконец попрощавшись и пообещав приехать завтра, я выхожу в коридор и едва не сталкиваюсь с Юрием Львовичем.

— Здравствуйте! Извините, пожалуйста. Я вас не заметила.

— Здравствуйте-здравствуйте. Ничего страшного, я сам виноват. К маме пришла? — задает он риторический вопрос. — Вот и правильно. Как она?

— Вроде бы нормально, а что? — мгновенно напрягаюсь я, в ответ на более чем странный вопрос от лечащего врача.

— Вчера был небольшой скачек давления, — нехотя посвящает меня Юрий Львович. — Она не говорила?

Чувствую острый укол вины. Маме вчера все-таки стало плохо. Из-за меня.

На этот раз точно из-за меня.

— Нет. Насколько все плохо?

Юрий Львович пожимает плечами:

— Пока ее состояние стабильно, давление нормализовали. Будем наблюдать…

Поблагодарив доктора, я выхожу из больницы и еду домой.

От чудесного утреннего настроения не остается и следа.

Единственное, что хоть как-то держит меня на плаву, не давая окончательно погрузиться в тоску и уныние, это будущее свидание.

Оказавшись дома, я принимаю горячую ванну, сушу и укладываю волосы, переодеваюсь несколько раз, придирчиво выбирая наряд. Пока не останавливаюсь на лаконичном черном платье, удачно подчеркивающем фигуру.

Ровно в семь Клим ждёт меня у подъезда возле своей машины. В темноте осеннего вечера он кажется ещё выше и солиднее в своем неизменном пальто. Увидев меня, его глаза вспыхивают восхищением, а на губах появляется мягкая рассеянная улыбка.

— Выглядишь просто шикарно, — говорит он, открывая передо мной дверь.

— Спасибо, — смущенно