Балерина для отца-одиночки - Вера Ро

Прислушиваюсь к себе, ища хоть какие-то зачатки паники. Но ощущаю лишь лёгкое здоровое волнение за сына. И удивление от того, насколько легко мне даются эти перемены.

То, что ещё месяц назад казалось непреодолимой чертой, страшным риском, теперь выглядит просто следующим шагом. Естественным и необходимым.

Впрочем, я точно знаю, кого стоит за это благодарить.

Клим: Привет. Да, решение окончательное. По поводу индивидуальных понимаю, это необходимо. Ставь столько, сколько считаешь нужным.

Ответ приходит почти мгновенно.

Олеся: Спасибо) Помимо этого, нужно обсудить форму для выступления. И другие нюансы. Когда у тебя будет время?

Тут же хватаюсь за эту возможность.

Клим: Как на счет сегодня?

Олеся немного медлит с ответом.

Олеся: Сегодня суббота, я еду к маме.

В груди что-то болезненно дёргается, словно сопротивляясь. В памяти живо всплывает картина того, как она плачет у меня на плече в своей гостиной. Ее поникшие глаза и то насколько она была опустошена в тот день.

Я не знаю ее маму, но мне определенно не нравится то, как чувствует себя Олеся после встречи с ней.

Неосознанно хочется ее от этого уберечь. Спрятать от лишних печалей. Даже если их поводом становится близкий для нее человек.

Наверное, именно это движет мной, когда я отправляю следующее сообщение.

Клим: Я могу пойти с тобой.

Глава 32

Олеся

В понедельник в зале царит привычная суета. Одна тренировка сменяет другую. Три индивидуальные и две групповые уже позади.

В расписание на сегодня остается только одно занятие, которое я жду с особым трепетом и волнением. Ярик и Катя должны вот-вот подойти.

Мысль об этом заставляет сердце биться чуть чаще.

Делаю себе мысленную пометку, что нужно проверить музыкальное сопровождение, и иду в тренерскую, чтобы немного выдохнуть и привести себя в порядок.

Открываю дверь и натыкаюсь на пристальный, чуть с прищуром, взгляд подруги.

— Что? — автоматически спрашиваю я, невольно чувствуя себя застигнутой на месте преступления.

— Ничего, — тянет Таня, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Просто ты сегодня какая-то другая. Сияешь, что ли…

— Это все хайлайтер, — неловко отшучиваюсь я, подходя к кулеру и наливая себе стакан воды.

— Глаза горят, на губах улыбка. Даже походка легче стала, — будто не слыша меня, продолжает рассуждать Таня.

Я делаю глоток прохладной воды, давая себе небольшой перерыв.

— Просто маму выписывают, — говорю я, и почти не вру. Утренний разговор с Юрием Львовичем вселил надежду. И я очень этому рада.

Но Таня лишь фыркает, качая головой.

— Не верю. От хороших новостей про маму ты бы так не светилась. Это что-то другое.

Она, конечно, права. Мама тут ни при чем.

Вспоминаю прошедшие выходные и чувствую, как в груди словно зажигается солнце. Горячее и необъятное.

Клим предложил поехать вместе со мной в больницу. Словно почувствовав, как тяжело мне это дается.

Естественно, я отказалась. Это было бы уже слишком. Но сам факт этого предложения… Порыв быть рядом, даже в такой непростой момент, вызвал во мне небывалый прилив нежности и признательности к этому мужчине. Настолько, что я даже немного испугалась.

А еще расстроилась, что в этот день мы так и не увидимся. Ведь можно же было сделать это чуть попозже. Почему я отказалась?

Однако, когда я, уставшая и немного опустошенная после визита к маме, вышла из больницы, то увидела семейство Ломакиных в полном составе, чинно прогуливающихся мимо ограды медцентра.

— Олеся Викторовна! — крикнул Ярик, завидев меня, и побежал навстречу. — Вы уже освободились?

— Да, Ярик. Уже освободилась. А вы тут какими судьбами? — немного растерянно спросила я.

В ответ услышала, что они «совершенно случайно оказались неподалеку». Гуляли в парке, который, как выяснилось, был всего в квартале от больницы, а теперь собирались пойти в кино.

— Составишь нам компанию? — с неуверенной (кто бы мог подумать!) полуулыбкой спросил Клим.

В первый момент я честно хотела отказаться. Визит к маме, как всегда, вытянул из меня все силы. Но ожидание и искренняя надежда в глазах этих двоих не оставили мне и шанса.

Мы пошли в кино. Смешной мультфильм, во время которого Ярик так заразительно смеялся, что невозможно было его не поддержать. Потом было кафе, где мы ели вкусную, редкую для меня, пиццу и обсуждали героев. А после Клим предложил снова прогуляться по парку. Вечером он воспринимался совсем по-другому. Романтичнее что ли.

Ярик бежал впереди, а мы чуть поодаль сзади. Наши руки то и дело случайно соприкасались при ходьбе. И каждый раз от этого прикосновения по коже пробегали маленькие микроразряды…

— Лесь? Ау! Земля-воздух! — голос Тани выдергивает меня из воспоминаний о лучшей субботе в моей жизни. Она смотрит на меня с неподдельным интересом и улыбкой до ушей. — Ладно, ладно, я все поняла. Не хочешь рассказывать про своего красавчика архитектора, не надо. Тема закрыта. Но знай, я очень-очень рада за тебя.

Не дожидаясь моего ответа, подруга встает из-за стола и начинает собираться. Ее рабочий день на сегодня завершен.

Вскоре в студии появляются Ярик и Катя. И мы начинаем наше первое индивидуальное занятие.

Делаем разминку, оттачиваем связки и парные элементы, которые даются им не так легко. Новые движения пока не трогаем. Всему свое время.

Ярик, как всегда, собран и внимателен. Чувствуется, что первое публичное выступление пошло ему на пользу. Он уже не так робко берет Катю за руку, увереннее ведет, не боится ошибиться. Катя, в свою очередь, порхает рядом с ним с широкой улыбкой.

Они действительно прекрасная пара.

Примерно на середине занятия, краем глаза замечаю, как в зал тихо заходит Алла. Садится на скамейку у стены, сложив руки на коленях, и просто наблюдает за дочкой.

Клим появляется уже в конце, когда ребята остывают после тренировки, делая короткую растяжку. Отпустив их, наконец, переодеваться, подхожу к родителям.

— Ну как? — тут же интересуется Клим.

— У них ведь есть шансы? — с надеждой дополняет его вопрос Алла.

Клим стреляет в нее коротким недовольным взглядом.

Но ее волнение можно понять. В прошлом году Катюша не слезала с пьедесталов. Естественно, что и в этом сезоне, Алла хочет для нее того же.

— Хорошо. Очень хорошо, — отвечаю я сразу обоим. — Шероховатости, конечно же, есть. И не мало. Мы только в начале пути. Но, главное, что ребятам нравится и они нацелены на работу.

Взгляд Аллы смягчается.