Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

— С чего такие мысли? — хохотнул я изумленно, — Там вроде отец указан в документах.

Ну вообще-то прав Валера, он-то в своей практике с таким наверняка неоднократно сталкивался и ему ли не знать, сколько весьма состоятельных и влиятельных мужчин нашего города растят совсем не своих детей ни о чем не подозревая. А все потому что бабы — хитрые и корыстные создания и, если выпадает шанс повесить своего ребенка на мужика побогаче или поперспективнее, то они это делают и глазом не моргнув и не испытав ни проблеска угрызений совести.

— Ну мало ли, что на бумаге написано.

— А для тебя это имеет какое-то значение?

— Это имеет значение только в том плане, какие средства ты готов потратить на лечение мальчика. Если речь идет о просто препаратах, которые позволят ему поддерживать вполне сносное существование без постоянных болей, то это одна сумма, достаточно демократичная, а если…

Ну не-е-ет, мне нужен крайне весомый, прямо таки стотонный аргумент, противостоять которому у Лили практически не будет шансов.

— Меня интересует полное выздоровление. Это возможно?

— Возможно. Только дорого и долго.

— Дорого даже для меня?

— Хм… нет, не думаю. Просто не одномоментно. Операция у одного моего коллеги в Германии будет, как раз, не самой затратной статьей. После нее необходима длительная программа реабилитации, а вот это уже солидно по стоимости. Плюс еще же придется оплачивать проживание сопровождающего лица, мальчик-то маленький.

Сопровождающего? Мамаши Беловой, стало быть. Ну и прекрасно, как раз мне на руку, что она подальше от Лили будет, меньше на кого оглядываться нужно.

— Я тебя понял. Сможешь мне за ближайшие пару дней четко расписать где-че-почем и что в итоге? — попросил я Валеру.

— Не раньше, чем смогу еще сам лично тщательно обследовать мальчика на нашем оборудовании. Я привык делать выводы опираясь на собственные наблюдения.

— Хм… А если, скажем, ты отправишь кого-то смышленого из своих к этим Беловым и скажешь … хрен знает… что им от какого-нибудь фонда благотворительного обследование в крутом медцентре на халяву обломилось? Есть же всякие фонды эти, вечно же кто-то бабки на пожертвования клянчит на мероприятиях публичных. Я в долгу не останусь, ты в курсе.

— Есть фонды … хм… разной степени прозрачности и порядочности. Само собой, спрашивать для чего ты все это затеваешь мне не стоит?

— Это не криминал никакой, если ты об этом. Просто … кое-что личное.

Ага, блажь чертова, вожжа под хвост попавшая, идиотизм и дурость, анализировать которые, а уж тем более отказываться я не собираюсь. И так далее и прочее.

Домой я прилетел на пятый день и, хоть устал хуже любой псины сутулой, все же настоял на встрече в Фарафоновым перед возвращением домой.

— Обязан предупредить, Матвей Сергеевич, что нахожу данный договор крайне ненадежным и даже репутационно опасным. Любой сколько-нибудь грамотный юрист не просто растолкует девушке, что он никакой законной силы не имеет, но и то, что все указанные нами штрафные санкции не могут быть применены в реальности. Даже более того, сам текст данного договора может стать поводом для крайне неудобного для вас скандала и иска на солидную сумму.

— Плевать, Лень. — отмахнулся я. — Разберусь я с последствиями.

Не дурак и сам понимаю, что договор этот по закону — фикция и всего лишь инструмент для психологического давления на Лилю. Основным-то рычагом будут именно бабки, вот в чем смысл.

Едва войдя в дом, я прислушался, внезапно ощутив, что внутри что-то натянулось, завибрировало жестко в злорадном предвкушении, и тут же тягуче отозвалось в паху, стремительно наливаясь там голодной тяжестью.

— Лилю ко мне в кабинет. — отрывисто бросил Кириллу и поднялся по лестнице почти бегом.

Через пять минут она вошла в мой кабинет, тихо поздоровалась и стала с любопытством оглядываться. А я впился взглядом в ее лицо, с которого сошли уже все отеки, от ссадины на скуле осталась тонкая розовая полоска, а от синяков под глазами — желтоватые тени. Черты ее показались мне гораздо тоньше, чем почудилось изначально, глаза — ярче и больше, а губы с зажившими трещинами — пухлее. Одета она была в какой-то пушистый бежевый балахончик с рельефным рисунком длиной до колен и, не смотря на его полную бесформенность, а может вопреки ей, я вдруг абсолютно четко вспомнил, как она выглядела обнаженной, когда я увидел ее впервые. С поднятыми вверх руками, дерзко торчащими грудями, колко-острыми сосками и темным треугольником внизу вздрагивающего живота. Тогда она почудилась стопроцентной жертвой, чей вид какого-то хрена не вызвал брезгливой жалости или холодного безразличия, а пробудил лютый азарт хищника, который не жалеет, а добивает. Жертва оказалась с сюрпризом, а сиюминутный азарт переродился в нечто иное.

— Читай! — приказал я без приветствия, кинув на стол листы договора.

Лиля села в кресло напротив, посмотрела на меня с настороженным прищуром и взяла бумаги.

— Я видела новости. — сказала она. — У вас все но…

— Читай! — рявкнул я, поймав себя на том, что предвкушение ее реакции стало уже удушливо-острым.

Лиля быстро забегала глазами по строчкам, но уже через несколько секунд ее лицо застыло, вытянулось в неверии и она подняла на меня взгляд.

— Вы… ты… совсем чокнулся?! — ошарашенно спросила она. — Это что за хрень еще такая? Что еще за “соглашение о полном подчинении”?

— Читай до конца! — приказал я и осклабился в нахальной ухмылке. — Поверь, тебе понравится в итоге.

Глава 18

Лилия

О том, что тиран Волков отбыл еще вчера вечером на другой конец страны я узнала только утром. На кухне был небольшой телевизор, подвешенный под потолком и когда я в поисках хоть одной живой души пошла на звук, то нашла там Надежду и Кирилла, что как раз смотрели выпуск новостей. Волков в тот момент там вещал перед десятком микрофонов с логотипами всевозможных телеканалов о том, что последствия какого-то ЧП активно устраняются, что совсем скоро предприятие вернется к обычному рабочему режиму, а еще, что всем пострадавшим уже оказывается врачебная помощь на самом высоком уровне, для чего их его личным бортом доставили в столичный ожоговый центр. А семье погибшего выплачена большая сумма, а также будут производиться солидные ежемесячные выплаты по потере кормильца.

— Мы все прекрасно