Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

— Какого черта?! — выкрикнула я, отскакивая от него и изготавливаясь реально сражаться. Знаю, что мне не победить, но и сдаваться не собираюсь. — Сейчас же выпусти меня!

— Я велел тебе прочитать до конца. — сказал этот мерзавец, возвращаясь обратно в свое кресло.

— А я забила! — огрызнулась, боком переместившись обратно к двери. — Мне и сначала ни хрена не понравилось.

— Лиль, ты не выйдешь отсюда пока не ознакомишься с документом и не дашь мне ответ. — невозмутимо сообщил Волков и снова подвинул бумаги по столу в мою сторону.

— Сам с этой мерзостью знакомься! — сорвалась я уже на крик. — Я к тебе в рабыни не пойду! Киношек полупорнушных пересмотрел, что ли? Ну так для этого клубы есть тематические и с твоими деньгами запросто найдешь себе желающих поунижаться! А я уж точно мимо!

— Ладно, я и сам могу вслух прочитать. — пожал широкими плечами Волков и взял листки. — Исполнитель обязуется передать полномочия на решения во всех аспектах своей жизни заказчику. Как то: выбор одежды, питания, распорядка дня, ухода за телом, медицинские вопросы, поездки, общение онлайн или лично с кем бы то ни было, а также всего, что касается сексуальных взаимодействий. — Я демонстративно зажала ладонями уши и начала долбить пяткой в дверь, но это не особенно помогало, низкий голос Матвея продолжал будто напрямую всверливаться в мой мозг, стремительно поднимая уровень паники и гнева. — В приложении к данному соглашению номер один будут указаны абсолютные табу для исполнителя, которые заказчик со своей стороны обязуется не нарушать и не принуждать к нарушению исполнителя. Любые попытки исполнителя ответить отказом на требования заказчика, запрет на которые не прописан сразу в приложении, автоматически признаются нарушением условий и могут повлечь полное, либо частичное прекращение действия данного соглашения. Решение в данном вопросе остается за заказчиком.

— Да пошел ты! — не выдержав уже завопила я. — Я не желаю это слушать даже! Хватит!

— Со своей стороны заказчик гарантирует: — как ни в чем ни бывало продолжил чтение Волков, а я развернулась и затарабанила в дверь кулаками. — Во-первых, заботу о физическом здоровье исполнителя, что включает в себя и надежную современную контрацепцию, во-вторых, все, что будет приобретено заказчиком для исполнителя за время действия договора, вещи, ювелирные изделия и прочие, исполнитель может забрать по окончании действия соглашения. В-третьих, заказчик обязуется в полном объеме оплатить операцию и весь курс реабилитации в частной клинике, название прилагается, Белова Сергея Валерьевича, а также комфортное пребывание сопровождающего его лица.

Меня словно по голове огрели. Рвано выдохнув, я медленно повернулась и уставилась на Волкова, что продолжил чтение.

— В случае же нарушения исполнителем условий договора, финансирование может быть немедленно прекращено, либо ощутимо урезано, в зависимости от степени нарушения. Решения в данном вопросе так же остается за заказчиком.

— Что? Откуда ты… — едва смогла выдавить я, вспомнив, как радостно мне рассказывала мама о том, что к ним приходили из какого-то благотворительного фонда и организовали обследование брата на современном оборудовании и, возможно, скоро появятся какие-нибудь хорошие новости насчет его состояния. Вот, значит, что это были за представители фонда и откуда ветер. — Что ты сказал насчет лечения Сережки?

— Мне еще раз перечитать или все же сама? — с той же акульей ухмылкой спросил Волков.

— Са… сама. — ответила, подошла к столу и взяла бумаги.

Рука дрожала, строчки прыгали перед глазами, буквы сливались, но я таки нашла нужное место в тексте.

“Заказчик обязуется в полном объеме оплатить операцию и весь курс реабилитации в частной клинике “Helios Klinikum” Белова Сергея Валерьевича… “

— Но… Но зачем? — подняла я глаза на Волкова и чуть не вздрогнула, нарвавшись на буквально размазывающую мощь горящего в его взгляде темного торжества.

— Затем, что могу себе это позволить.

Глава 19

Матвей

— Затем, что могу себе это позволить.

Ложь подпортила своим кислым вкусом моё предвкушение торжества. Врать я всегда считал проявлением слабости. Лучше уж промолчать, если правду говорить не хочешь, ввязываться в дискуссию нет желания или просто плевать, что там кто подумает. А правда сейчас заключалась в том, что я хочу чтобы Лиля осталась. Хочу, наконец, сделать с ней все. Облапать, прижать, отслеживая когда и что её начнёт заводить. На вкус испробовать, зацеловать повсюду, заставив показать мне сквозь её упрямство, что понравилось. Трахнуть, смачно, неторопливо поначалу, чтобы не испоганить всё в зародыше, не испугать, добиваясь, чтобы кончила первая, и, только кайфанул с этого, уже догнаться самому. А, и главное! Конечно же, я хочу чтобы она распробовала — какова она, жизнь в богатстве, признала, что ради сохранения этого для себя легко можно переступить через глупые принципы и идеалы. Я хочу чтобы она пристрастилась ко всему, что я могу дать. Я хочу её испортить под себя. Для себя. Я её хочу.

А может, этот мерзкий привкус кислоты или горечи от того, как побледнело лицо девушки, пока она дочитывала сляпаный моим адвокатом документ? Я ожидал ярости, как вначале и смущения, а получил… Ничего не получил, кроме этой проклятой бледности, от которой уже почти совсем сошедшие синяки будто проявились заново.

— …по окончанию лечения Белова Сергея, либо в любой момент по желанию заказчика… — зачитала Лиля пункт о сроках действия соглашения и подняла глаза, но в лицо мне не посмотрела, уставилась в окно за моей спиной. —

Это значит — в любой момент, когда ты наиграешься мною?

— Как-то так. — пожал я плечами нарочито безразлично.

— Могу я подумать?

— Пару минут и не покидая мой кабинет. Я человек занятой, сейчас так особенно.

На самом деле я опасался, что она справиться с первым шоком и откажется. Или своим позвонит и тогда точно я в пролёте. Сто процентов её семейство начнёт дружно убеждать, что нельзя собой жертвовать, что это всё чудовищно, а я — подлый монстр, доверять которому нельзя ни в коем разе. Да и вообще, придавать огласке всё не в моих планах. По крайней мере, до того, как получу желаемое. Потом то Лиля может хоть на ток-шоу идти со своей историей о щедро оплаченном принуждении, кто её станет слушать.