Всё начиналось с измены - Мари Соль

Лицо её меняется не сразу, а постепенно. Сначала улыбка сползает, оставляя кончики губ опущенными вниз, как у грустного клоуна. Затем и глаза обретают такой странный вид. Взгляд по-детски растерянный. Очевидно, она меня знает? И очень неплохо.

— Дай угадаю? Глебом? — щурю глаза, — Глеб Игоревич! Звучит идеально.

Она сглатывает, продолжая смотреть на меня. Инстинктивно прикрывает ладонями выпуклый животик.

«Да не ссы! Бить не буду», — усмехаюсь на этот жест.

Вместо этого я беру её коктейль. И, придвинув к себе, хватаю губами трубочку. Тяну в себя. Сельдерей? Авокадо? Огурец?

— Фу! Как ты пьёшь это? — морщусь.

Девушка за стойкой смотрит на меня во все глаза и молчит.

Я выплёвываю трубочку, вытираю губы.

— Надеюсь, у тебя родится какой-нибудь уродец. Что ещё может получиться от смеси лягушки и выхухоля? — бросаю напоследок.

И, не дожидаясь ответа, горделиво иду на выход.

Стресс накатывает, когда я подхожу к остановке. Сажусь на лавочку и долго смотрю в одну точку. А она ничего! Я бы даже сказала — красотка. Теперь мне понятно всё. И я даже не могу его винить в этом. Красивая, подтянутая, энергичная, да ещё и беременна от него. Выбор очевиден! Но от этого ещё больнее на сердце.

Перед сном, когда я проверяю тетради. А Натусик уже спит, вместе с Пуфиком. Тот обычно ложится у неё в ногах. Мне на смартфон прилетает:

«Ты что устраиваешь?».

Это Игорь.

Отложив тетрадь в сторону, я пишу ему:

«Ты о чём?».

Неужели она рассказала ему? Настучала? Вот сука! Нет, нужно было ей врезать. Хотя бы пощёчину дать у всех на виду. Только я не такая! Я же добрая. Как сказала Наташка.

«Ты чего нажелала Аньке? На хрена ты припёрлась в спортклуб? Чего ты добиваешься, Ир?».

А чего я ей там нажелала? Ах, да! Припоминаю…

«Хотела познакомиться. Нечестно! Она меня знает, а я её нет».

Он пишет, игнорируя мою иронию:

«Если у неё случится выкидыш, или что-то не так будет с нашим ребёнком, я тебя прокляну, поняла?».

Смартфон жжёт мне пальцы. И я опускаю его на стол. Пока экран не погас, продолжаю смотреть на него. Тоже мне, бабка-шептунья. Проклянёт он меня! А на душе такая боль, от которой и плакать охота. Но нечем.

«А я тебя уже прокляла трижды. Так что молись, чтобы ваш с ней ребёнок родился нормальным», — пишу. Поражаюсь собственной жестокости. Но, если уж не смогла ударить рукой, то словами ударю.

Выключаю смартфон, чтобы не стращал больше. Иначе такого ему нажелаю, что потом будет стыдно самой.

Глава 17

Такие магазины, как этот я всегда старалась миновать. Пройти мимо как можно скорее. А смысл заходить? Тут сплошные бренды. Цифры на ценниках просто заоблачные. Ходить и с умным видом смотреть? Говоря, подошедшей помочь консультантке:

— Я просто смотрю…

А то по мне не видно, что «смотреть» — это всё, что я могу в пределах их бутика.

Но не в этот раз! Ибо Натусик «угощает». Правда, не Натусик, а Денисов. Но это уже второстепенный факт. С её слов, он ей должен по гроб жизни.

Вещи, конечно, здесь просто шикарные. Вроде бы и ничего особенного! Но в этой лаконичности есть свой шик. К примеру, мне принесли юбку в стиле «кольчуга». Такой низ, однотонный, серый. А сверху слой «чешуи». Сеточка с люрексом создаёт загадочное мерцание и маскирует всё лишнее.

— Если честно, восторг! — говорю, — Вот только ноги…

Натуся тоже вертится у зеркала. Уже которое по счёту платье уходит в утиль. С её слов «слишком короткое», «слишком длинное», «монашеское», «девчачье» и т. п. Хотя я бы купила их все!

— А что ноги? — она смотрит на две моих ноги, торчащие из-под миди.

— Ну…, - я кокетливо переминаюсь на них, — Я бы их спрятала. Может быть, макси?

Наташка делает «злое лицо»:

— Ирусь! У тебя офигенные икры! Тонкие и аристократичные.

— Аристократичные, — пробую слово на вкус, — Надо запомнить.

К юбке мы выбрали топ. Такого «вкусного» молочного цвета, на тонких бретелях. Но с голыми плечами я бы, ни за что не пошла! Так что плюс ко всему полагается серый пиджак оверсайз.

— Волосы зачешем назад и заколем, — застывает Наташка у зеркала сзади меня, — На манер сликед бэк.

— Может быть, слайкт? — уточняю.

Что в переводе дословно означает «зачёсывать назад».

— Ну, — машет она рукой, — В любом случае, ты поняла!

Я любуюсь собой. Пытаюсь зачесать назад волосы ладонями, чтобы прикинуть, как всё это будет смотреться.

На самом деле, это не клуб. Так что там полагается быть более-менее цивильной. Мне не в первой! Я вообще буду помалкивать, и оттенять Натусю. Тем более, что платье, на котором она всё ж таки остановила свой выбор, потрясает своим великолепием…

Золотистая ткань, как будто действительно покрытая слоем золота. Рукава с буфами, длинные. Но само платье с запахом, по длине гораздо ниже колена. Но с таким декольте, что даже я потеряла дар речи. И, когда Натуся движется в нём, то её ножки создают иллюзию полной наготы. Вот же умеет она взбудоражить сознание! Была бы я Денисовым, я бы забыла о законной жене на этом приёме.

Раздевшись в примерочной. И вернув себе первоначальный облик. Я изучаю ценники. И прихожу в ужас! Сложив все, получаю сумму, просто космическую.

Выхожу с озабоченным видом:

— Наташ, — говорю.

— Ауш? — Наташка, в отличие от меня, пребывает в абсолютном восторге от наших покупок.

— Это же просто пипец, как дорого, — шепчу я ей, чтобы консультантка не слышала.

Но Натусе смущение по боку:

— Не парься, Ирусь! Сказала же, я угощаю.

«Не ты, а твой меценат», — про себя говорю. А вслух сокрушаюсь:

— Испортила тебя эта богатая жизнь.

Не представляю себе, если что-то случится, как Наташка вернётся к исходному состоянию? Как будет жить на обычной квартире, и питаться не в ресторанах, а в школьной столовой. Или не дай бог, готовить сама! И покупать вещи не в таких бутиках, а в обыкновенных среднестатистических магазинах. Вроде тех, к которым привыкла я.

— А тебя бедная жизнь испоганила! — не остаётся в долгу, — Ничего, я тебя научу удовольствие от жизни получать, — грозится Наташка, складируя вещи в корзину, — Ты у меня такой расточительной станешь. Ещё удивишься!

— Ага, — я вздыхаю, тащась за нею на кассу, — Было бы, что расточать.

Глава 18

Сам отель трёхэтажный. Но комплекс в целом состоит