Всё начиналось с измены - Мари Соль

Моего бокала касается его бокал. И раздаётся лёгкий «дзыньк»…

— Надеюсь, вы не держите зла на меня? — уточняет.

— За что? — я смущаюсь.

— Ну, за то, как с вами повели себя мои подопечные.

На нём в этот раз светлая рубашка. В еле заметную крапинку. Галстук даже надел, тёмно синий, узкий, под цвет таких же брюк. Часы на запястье отсчитывают секунды, а взгляд так и смотрит внутрь меня…

— О, это было забавно! — стараюсь я держаться непринуждённо. Удаётся с трудом. Отчего-то мне нечем дышать и слабость по телу приятная. От алкоголя, наверно…

— Да, уж, — бросает со вздохом, — Хочу, чтобы вы знали, что я отчитал их, и лишил ежемесячной премии.

Я не могу сдержать смех. И кусаю губу:

— Да уж, премию они не заслужили!

Мы улыбаемся друг другу. И я порываюсь спросить его имя. Но тут он бросает:

— Прошу прощения от их лица и от своего собственного.

И в поле зрения вновь возникает Наташка.

Он как-то небрежно уходит, кивнув. А я остаюсь. Взбудораженный мозг отвечает не сразу.

А Наташка уже теребит мою руку:

— Эй, кто это был?

— Это был…, - я опять понимаю, что понятия не имею, как его звать, — Он, - говорю просто.

— Старший? — уточняет подруга.

Теперь мы будем их так различать. Есть «старший» и «младший».

Я киваю в ответ.

— Ну, хорош! — говорит, провожая взглядом его широкую спину, — Блин, вот если бы не Денисов, то я бы его соблазнила.

Меня ударяет в грудь ревность. Казалось бы, глупость какая! Но почему-то мне так хочется её укусить.

— Куда тебе два? — хмуро бросаю.

— Ну, я и говорю! Он женат? — уточняет подруга. Я и это не знаю. Хотя… Рука была без кольца. Но это ещё, ни о чём не говорит.

— Я не знаю, — пожимаю плечами.

— Ничего, — уверяет Наташка, — Я разузнаю о нём всё, что смогу.

— Ой, да ладно! — снисходительно фыркаю я. Как будто мне вовсе не интересно. Хотя, интересно до жути! И уже уйма вопросов теснятся в голове и требуют немедленного ответа.

Между тем «старший», поймав мой взгляд из другого конца ресторанного зала, чуть поднимает бокал, в знак чего-то. Наверное, солидарности? Или нашей незримой общности. Я ему отвечаю, и пью. Может, ноги дрожать перестанут…

Глава 19

— Натусечка, котик мой, идём домой, а? — шепчу умоляюще.

Наташка у нас из категории «буйных». В смысле, если напьётся, то её тянет на подвиги и свершения. Вот я и боюсь, что не удержу свою подругу, ни за руку, ни за ногу, ни за подол.

Во мне тоже с лихвой. Но Наташка «наклюкалась». И всё из-за Денисова, естественно! Потому, как он, «козлиная рожа», ни единого взгляда на неё не обратил и «вообще не заценил её наряд».

— Я ии… ни поиду! Я ййиму лушие годы свои отдала! — тянет она.

Мне кое-как удалось её вывести за пределы зала. Это уже достижение. Под предлогом того, что мне очень душно и хочется вдохнуть свежего воздуха, я утащила её на террасу. Здесь ступени расходятся в разные стороны. Кто-то курит, стоя возле перилл. Кто-то внизу перемежает звуки тихой музыки разговорами.

— Я хощу танцевать! — заявляет Наташка.

— Ну… отлично! Поехали в клуб? — предлагаю я, лишь бы убраться отсюда подальше. Знаю, что в машине она, скорее всего, заснёт. И до танцев дело не дойдёт. Но мне главное, вывести её отсюда. А то она уже на словах грозилась, «сделать укладку кикиморе».

Интересно, а как Денисов вообще умудряется сохранять такое хладнокровие во всей этой ситуации? Ведь рискует репутацией! Или знает заранее, что Наташка не станет портить её. Испугается всё потерять.

И всё-таки роль любовницы — это незавидная роль. Даже если ты — любовница вот такого крутого и богатого мужика. Всё равно это очень обидно и унизительно!

Наташка сползает по ступеням вниз, не без моей помощи. Я постоянно страхую её, чтобы не дай бог не загремела на своих каблуках.

В целом нам удаётся сойти на тротуар. И Наташка решительно устремляется к проезжей части.

— Натусь, подожди! Ты куда? — уточняю.

— Мшину лвить! — говорит.

— Тут же такси вон должны быть? — я озираюсь по сторонам. Но вижу лишь исключительно крутые тачки, что припаркованы рядом со зданием. Видимо, на такси эти вип персоны не ездят.

Наташка истово машет проезжающим мимо машинам. Но те, либо полные, либо боятся её! Устав колыхаться на своих «ходулях», она снимает каблуки и остаётся босой.

— Ты простынешь, — сокрушаюсь я, отбирая её каблуки.

Но Натусю ничем не испугаешь. Сунув два пальца в рот, она… нет, не блюёт. Хотя надо бы! Она свистит во весь голос. Точно как Соловей-разбойник. Я вот никогда не умела так свистеть, по-пацански. У меня только слюни летят в разные стороны…

Возле здания все обернулись на нас. Даже, кажется, разговоры затихли. Ну, ещё бы! И я тороплюсь успокоить Наташку.

— Натусь, прекрати! Так вообще никто не остановится. Давай, мы сядем вон там, и я вызову нам такси по смартфону?

Но Наташка неудержима. Она уже не слышит меня. И стремится только вперёд. Усадить её будет очень непросто.

— Я пайду пешком! — заявляет. И в самом деле, идёт по обочине. Держа в одной руке подол, а в другой пустой бокал из-под шампанского.

Взгромоздившись на придорожный бордюр, она балансирует, становясь похожей на канатоходца.

— Наташ, я тебя умоляю! Слезай! — прошу я её.

А Наташке весело! Она хохочет и грозится упасть на проезжую часть.

Я вцепляюсь ей в руку. И тут нам сигналят.

«Ну, всё», — думаю я. Нас приняли за проституток? А что? Очевидно, что девушки «подшофе» и готовы на многое…

В представительского класса авто, опускаются стёкла. И я вижу водителя. Это… Фикир!

— Вот так встреча! А я смотрю, у тебя и подруги под стать?

Я даже не стремлюсь узнать, что он имеет ввиду.

— Подвезти? — предлагает.

И у меня, кажется, нет выбора. Так как Натуся уже затянула какую-то песню.

Мне с огромным трудом стоит уговорить её сесть в машину. Я бы уложила её на заднее, вот только… Там он! Было странным надеяться, что его не будет в машине. Но зато он держит дверцу, пока я сажаю Наташку, точнее, заталкиваю её на переднее. Не хватало ещё, чтобы она устроила бунт!

Факир не без моей помощи, пристёгивает подругу накрепко. И Натуся, осознав, что сидит, вспоминает о главном. Хмурую гримасу сменяет улыбочка. Она расправляет плечи и, откинув волосы назад, тянет водителю руку:

— Натли!

Он берёт её ручку, целует: