Красавица и свекровище - Евгения Серпента
— Слава тебе яйца, — пробормотала я. — Что все-таки сложил. Далеко не все на это способны. Странно только, что ты не заметил, как я орала и отбивалась.
— На самом деле ты не орала, а сладострастно мычала. Так это выглядело со стороны. И что отбивалась… ну тоже не очень похоже было. Нравится тебе или нет, но любой сказал бы, что это горячий поцелуй на грани поебени. Но меня смутило другое. Что какой-то перец все это фотографировал.
Вот этого я как раз и не заметила — до того ли было? Но зато прекрасно все объясняло.
— Я тогда особо не зафиксировал. Сейчас все всех фотографируют. Пернуть нельзя, чтобы тебя не сфоткали и в сеть не выложили. А тут драка за бабу. Контент! Но как-то очень уж совпало. И заставило задуматься, кому нужны эти фоточки — если это был не случайный папарацци. Ведь если твой бывший действовал сам от себя, зачем они ему?
— Ну… у меня есть некоторые предположения на эту тему, — осторожно сказала я.
— У меня тоже, — сощурился Змей. — И если они верные, кто-то очень сильно об этом пожалеет.
Мы долго смотрели друг другу в глаза, потом он встал, подошел к двери и защелкнул замок. Ступая мягко, по-кошачьи, обогнул стол и рывком посадил меня на него. И так же по-кошачьи мурлыкнул, запустив руку под юбку:
— Мр-р-р, чулочки!
Ну да, у нас дресс-код. Не колготки же в жару.
Трусы куда-то улетели. Его язык провел две тонкие линии над резинками, и я откинулась назад, упираясь на руки.
— Начинай, — попросил Змей, выуживая из кармана блестящий квадратик. — Мне нравится, смотреть, как ты это делаешь.
Какое совпадение! Мне тоже нравилось — когда он смотрел, как я «это делаю».
Облизнув палец, я провела между набухшими губами, прижала горошину клитора.
— Зачет, — одобрил Змей, шелестя фольгой. — Сейчас. Чип и Дейл спешат на помощь.
Его пальцы присоединились к моим, легко и гладко скользнули внутрь.
— Что мне еще нравится, Ирка, — шепнул на ухо, — ты как пионерка. Всегда готова. Я тебе в секс-шопе пионерскую форму куплю. Помнишь? Серенькая юбочка, беленькая блузочка, галстучек. Пилотка…
— Будь готов — всегда готов! — фыркнув, проскандировала я. — Больше дела, меньше слов!
— Как скажешь, — хмыкнул Змей, убрал руки и вошел так резко и глубоко, что я вскрикнула.
Я елозила задницей по столу и кусала губы, чтобы не стонать. Получался какой-то щенячий скулеж, и это заводило его еще сильнее. Я уже была на грани, когда в дверь кто-то постучал.
— Райком закрыт, все ушли на фронт, — шепнул Змей, ускоряя темп.
Я вцепилась зубами ему в плечо — чтобы не расхохотаться. И не закричать, когда накрыло такой мощной волной оргазма, что потемнело в глазах. Тело сжалось, как пружина, а потом рассыпалось миллионом звенящих искр…
Глава 30
Ксения Валентиновна
Теперь я мерила давление три раза в день и пила таблетки. И даже мысль проскользнула: а стоило ли вот так затеваться во вред здоровью? Все равно ведь никто не оценит. А если узнают, я еще и виновата буду.
После разговора с Димой прошло уже три дня. Нервы сдавали, терпение кончалось. Я написала Люсе, спросила, не слышно ли чего с того берега — разумеется, замаскировав под беспокойство. Но нет, она ничего не знала. Снова звонить отцу Ирины я не рискнула. Уж больно неприветливо он тогда со мной разговаривал. И чему удивляться, что у него выросла такая неприятная дочь. Ну а Дима, который звонил мне раз в два-три дня, мертво молчал.
Я набрала сама и включила дурочку: ой, давно тебя не слышала, соскучилась. Он довольно прохладно поинтересовался моим самочувствием и распрощался. Я даже не успела спросить, как у него дела.
И что, звонить самой Ирочке? Нет, это уже будет точно перебор.
Ладно, говорила я себе, до дня свадьбы осталось всего ничего. Если ее не будет, значит, все получилось. Если будет… значит, Димка идиот, а я выкинула изрядную сумму псу под хвост. На нее вполне можно было за границу прокатиться. Хотя я давно уже никуда не ездила. Некогда любимая Европа нынче пребывала в… известно где.
Да еще и погода добавила. Вроде, и не жарко, но стояла такая духота, что хотелось лечь и не шевелиться. Вот так ляжешь, а потом уже и не встанешь. Поэтому я погнала себя в сквер поблизости. Села на скамейку и провела пару часов с книгой и термосом холодного зеленого чая. А когда возвращалась, во дворе напоролась на Ингу. Я шла по дорожке, а она сидела на лавке. И не притвориться, что не заметила, потому что она посмотрела прямо на меня, в упор.
Ну что ж…
— Здравствуй, Инга. — Я подошла и села рядом. — Так и будешь на меня дуться?
— Здравствуй, Ксю. — Она подвинулась, дав мне место. — Я не дуюсь. Просто…
— Просто не хочешь меня видеть? Вот так всю нашу дружбу по одному месту? Которой больше полувека?
— Дружбу? — Инга глянула на меня сквозь свои толстенные окуляры. — А она тебе нужна? Дружба?
Я аж растерялась, не зная, что ответить. Что-то не давало просто сказать «да».
— Вот то-то и оно, — с горечью улыбнулась она. — Тебе, Ксю, никто не нужен. А я тем более. Ты всю жизнь снисходила до меня. Ну да, кто ты, а кто я. И всю жизнь тонко так показывала, что мое место под плинтусом. Знаешь, мне это надоело. У тебя есть семья. Сын, внук, правнук будет. Как-нибудь переживешь мое отсутствие рядом.
— А ты, Ин, переживешь? — Я с трудом проглотила слюну.
— Постараюсь.
Она встала и пошла к парадной. А я осталась сидеть — чтобы не идти за ней следом. А еще потому, что перед глазами запрыгали черные точки и в висках забухали кузнечные молоты. Не хватало только в обморок упасть, прямо здесь.
Я просидела на скамейке еще полчаса, но лучше не становилось. Осторожно поднялась, доплелась до квартиры и вызвала скорую. И прямо детские такие мысли полезли: вот умру — вы все пожалеете.
Ну да, может, и пожалеют, а может, и нет. Но даже если да — мне-то от этого какая радость?
Приехала скорая: молоденькая девочка с тяжеленным ящиком. Измерила давление, сняла кардиограмму, поцокала языком.
— В больницу едем? — спросила тоненьким голоском.
— А без больницы никак? — испугалась я.
Девочка задумалась.
Ну понятно, опыта ноль, уверенности нет. Боится, что попадет, если привезет без достаточных оснований. А если не заберет и я
