Поцелуй злодея - Рина Кент

— Только я имею право касаться тебя своим ртом, — его язык скользит по больному месту, нежно облизывая его, от чего у меня перехватывает дыхание.

Посасывание.

Укус.

— И здесь, — его губы перемещаются к моей челюсти, щеке. — Только я.

Он вдавливается бедрами в мою задницу всякий раз, когда я сдавленно стону, его твердеющий член толкается, исследует, трется.

Это сводит меня с ума, потому что мне не должно казаться это сексуальным.

Меня не привлекают мужчины, поэтому то, что мужчина, имитирующий со мной секс через одежду, должен в лучшем случае вызывать тревожность, а в худшем – отвращение.

И все же мой позвоночник дергается при каждом скользящем движении его члена по моей заднице.

Мои руки ноют от напряжения, потому что я сдерживаю себя, чтобы не потереться членом о чертово дерево в поисках освобождения.

Он снова вонзает зубы в мою шею, затем его горячие губы обхватывают кожу, и он резко втягивает ее, будто пытаясь изгнать из меня душу.

— Черт… остановись, — я дергаюсь, пытаясь отпихнуть его, и это огромная ошибка, потому что его член увеличивается в размерах, становясь еще больше, чем я помню, и это доводит меня до безумия.

— Зачем? — он смотрит на меня сверху вниз, его глаза расширены, полны дикого, звериного голода. — Ты позволил Черри полностью облизать тебя губами, пока она называла тебя таким сексуальным и потрясающим. Я всего лишь стираю ее отвратительный вкус. Так что потерпи.

Он снова кусает. Сильнее.

И я издаю стон, потому что такая боль не отталкивает меня, как это было бы с большинством людей.

Каждый укус, каждое прикосновение, каждый щелчок его языка заставляет мой член напрягаться до предела, и я едва могу дышать от напряжения.

Я тону, поглощенный отчаянной, зависимой жаждой – еще боли от его зубов, еще жара его дыхания, еще этого удушающего удовольствия.

Я зажмуриваю глаза, чтобы он не видел, что делает со мной.

— Посмотри на меня, — его приказ касается моей кожи одновременно с горячим дыханием. — Открой эти глаза и покажи, насколько ты принадлежишь мне.

— Да пошел ты, — бормочу я, распахивая глаза и намеренно сверля его яростным взглядом. — Я тебе не принадлежу.

— Это мы еще посмотрим. Боже. Мне нравятся твой взгляд. Чувствуешь, как ты меня возбуждаешь?

— Это потому, что ты гей и не можешь в этом признаться.

— В таком случае, ты тоже. Посмотри-ка, у нас все больше общего, малыш.

— Я не твой малы… что, черт возьми, ты задумал?

Я напрягаюсь, когда он тянется ко мне и расстегивает мои джинсы. С ужасом наблюдаю, как мой член твердеет от его прикосновения.

От его руки на моем животе.

Как, черт возьми, то, что обычно вызывает у меня отвращение, теперь меня возбуждает?

Как?

Может, со мной что-то не так. Уверен, так и есть.

Наркотики не полностью вышли из моего организма, и теперь я в ловушке произвольных чувств и этого придурка.

Я жду, что он начнет сжимать мой член в кулаке, но он просто спускает мои джинсы и боксеры до самых колен.

Холодный воздух обжигает мою кожу, но нисколько не облегчает мой возбужденный член. Он такой твердый и ноющий, что по всей его длине уже стекают струйки спермы.

И я отказываюсь вести себя, как гребаный подросток, и тереться о дерево. Этого не будет.

Я жду, когда он схватит мой член и снимет сдерживаемое напряжение. Ведь в этом весь смысл, верно?

Заманивает меня в ловушку, а затем заставляет испытывать удовольствие ради его извращенного развлечения. Потом все закончится, и я вернусь к стрельбе из лука, убеждая себя в том, что это ничего не значило.

Но его пальцы впиваются в мою ягодицу, оттягивая ее в сторону. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, а он смотрит вниз, где находятся его пальцы.

— Должен сказать, у тебя красивая задница.

— Не смей, мать твою! — говорю я гортанным тоном и с силой хлопаю рукой в перчатке по его бедру.

Удар!

Я замираю на месте, мой рот приоткрыт, а дрожь пробирает меня с поразительной силой.

Этот придурок только что отшлепал меня? Меня?

— Ты, гребан… — я пытаюсь вывернуться, но он снова и снова шлепает меня. Трижды. Каждый раз сильнее предыдущего.

Я впадаю в кратковременный шок.

Жжение прожигает мою задницу, и это больно. Чертовски больно. И я бы хотел, чтобы это была только боль, смешанная с яростью.

Хотел бы, чтобы мой член не тек так сильно.

— Ш-ш-ш. Перестань мне сопротивляться. Ты не сможешь меня оттолкнуть, — он проводит пальцем по моему анусу.

Мои мышцы напрягаются так сильно, что кажется, я сейчас лопну, как чертово стекло.

— Кейден, я предупреждаю тебя.

— Повтори это еще раз.

— Я предупреждаю тебя.

— Нет, — его горячее дыхание скользит по моей коже. — Мое имя. Ты впервые его произнес. Мне нравится.

— Пошел ты, Кейден.

Он хихикает, его губы нежно трутся о мою челюсть. Даже ласково, и это меня чертовски смущает.

— Люблю, когда ты говоришь грязно, малыш.

— Не трогай меня там, блять.

— Почему? Боишься, что тебе понравится? М-м-м… Без смазки. Это проблема.

— Подожди… — он прижимает мою голову к дереву, а его рука исчезает с моих ягодиц.

Однако облегчение длится недолго, потому что я слышу, как за моей спиной расстегивается ремень, а затем что-то более твердое и большое скользит вверх и вниз по моей заднице.

Ощущение тревоги нарастает за моими ребрами, стекает по спине потоком беспокойства. Больно, погано, но в то же время в ожидании.

Мне нужно бороться. Я могу бороться. Черт, я могу залезть в карман и вызвать толпу охранников, которые убьют его на месте.

Но, опять же, я единственный, кто может его убить.

И я убью его.

Но есть эта капризная сторона во мне, которая как будто любит, когда я говорю «нет», а он игнорирует это.

Потому что, видимо, мне это нравится, а он это знает.

И ему это также нравится.

Потому что ни одного из нас нельзя назвать нормальным.

— Твоя дырочка так хороша ощущается, малыш, — он делает неглубокие толчки. — Думаю, мне она понравится.

— Подожди, — я резко дышу, прижимаясь к дереву. — Просто подожди. Почему, черт возьми, ты так давишь?

—