Поцелуй злодея - Рина Кент

Потому что иначе ты бы не признался, что тебе это нравится, — он хватает меня за ягодицу, скользит членом вверх-вниз, касаясь горячей, сухой дырочки, и шепчет мне на ухо: — Если это позволит тебе получить больше удовольствия, считай, что я принуждаю тебя, лишаю воли и не даю тебе выхода, просто потому что мне нравится смотреть, как ты сопротивляешься. Ты можешь сделать меня своим злодеем, малыш.

Это не совсем работает, потому что больная часть меня, которую я хотел бы задушить до смерти, наслаждается этим.

Я ненавижу эту часть, и его я тоже ненавижу, но закрываю глаза и шепчу:

— Не трахай меня. Сделаешь это, и, клянусь, я убью тебя.

— Вижу, ты все еще чего-то боишься, — его член становится все толще, а движения все более неистовыми, горячими, дикими. — Я не буду трахать тебя без смазки. Я не такой уж монстр.

— Ты вообще не будешь меня трахать.

— Пока.

Хлопок.

Я дергаюсь от неожиданного удара, а затем раздается его стон.

— Мне нравится, как быстро краснеет твоя задница, — он разминает кожу. — Мои отпечатки рук так красиво смотрятся на тебе. Видя их следы, я еще больше возбуждаюсь. То, как ты подчиняешься боли, которую я причиняю, сводит меня с ума, малыш.

— Прекрати это.

— М-м-м. Продолжай сопротивляться. Я уже близко.

Больной ублюдок.

И все же я не могу стоять спокойно. От того, как он трется об меня своим эрегированным членом, мой возбуждается только сильнее, что причиняет боль. Я хочу протянуть руку и дотронуться до него. Хотя бы раз.

Что-то липкое скользит по моей дырочке, и я думаю, что он вот-вот кончит, но потом он останавливается, так что, скорее всего, у него просто выделилось слишком много предэякулята. Я слышу, как он несколько раз сплевывает, прежде чем просунуть руку между моих ягодиц, и прохладная жидкость проникает в мою дырочку сзади.

— Должно хватить, — он обводит анус средним пальцем. — Расслабься для меня. Ты должен сначала принять мои пальцы, прежде чем я смогу заполнить тебя своим членом.

— Не…

Удар. Удар. Удар.

Я застываю на месте, мои мышцы расслабляются вопреки здравому смыслу.

— Вот так. Боль помогает, верно? — звучит так, будто он думает, что делает мне одолжение.

Он начинает проталкивать палец внутрь, и меня охватывают самые разные странные ощущения. Боль. Дискомфорт. Даже отвращение. Но только у меня в голове, потому что я позволяю ему трахать меня своим гребаным пальцем.

Внутри моей задницы.

— Больно? — спрашивает он.

— М-м-м…

— Мне нравится, как ты терпишь эту боль. Как принимаешь всю ее, что я тебе даю.

— Блять…

— Расслабься.

— Не могу.

— Можешь. Дыши.

Я медленно начинаю дышать.

— Еще больше расслабься. Это все, что ты можешь?

Вызов заставляет меня напрячься, но лишь на мгновение, прежде чем я прикусываю нижнюю губу и сосредотачиваюсь на вдохах и выдохах.

— Вот так. Ты хорошо принимаешь мой палец.

— Мфф… — боже. Почему его похвала так меня… возбуждает?

— Черт, малыш. Твоя дырочка такая тугая. Или я должен называть ее киской, чтобы это не выглядело так по-гейски? Моя киска такая тугая и теплая.

— З-заткнись, мать твою.

— Тебе не нравится, когда я называю твою голодную задницу киской?

Я прикусываю нижнюю губу и ничего не говорю.

— Может, мне называть ее своей дырочкой? Моей игрушкой? Или ты подчинишься мне и позволишь называть твою задницу так, как мне, блять, захочется?

Сдавленный звук срывается с моих губ. Я, наверное, должен ненавидеть то, что он называет мою задницу – киской, словно я женщина или что-то в этом роде, но при этом я ощущаю странное чувство подчинения. И мне это как бы… нравится.

Должно ли мне это нравиться?

— Скажи, что тебе не нравится, как я называю твою задницу киской, и я больше не буду этого делать.

Я прикусил язык, в основном потому, что боюсь звуков, которые могут вырваться из меня.

— Ответь мне.

— Делай все, что хочешь… А-ах.

Мои слова заканчиваются стоном, когда он посасывает мочку моего уха, медленно, неторопливо вводя палец, и это больно. Но также приятно. Черт, мне кажется, что в данный момент это одно и то же.

— Никто не прикасался к тебе здесь, верно? Ни чертова Черри, и уж точно ни один другой мужчина, потому что ты гребанный натурал. Даже если бы и нет, ты бы никогда не позволил кому-либо обладать такой властью над тобой. Тебя тревожит, насколько сильно тебе это нравится.

— Ты проклятый ублюдок… пошел ты…

— Говори со мной грязно, — он вводит еще один палец, и по какой-то причине он входит легче, чем первый. — Вот так. Посмотри, как твоя дырочка растягивается и принимает меня. Моя киска девственна, не так ли, малыш? Ты сохранил ее для меня, чтобы я мог засунуть свой толстый член внутрь и наполнить тебя своей спермой.

Мои уши горят.

Они никогда не горят.

Но я ненавижу то, как его слова действуют на меня. Так, что мне становится жарко, как никогда раньше, и самое ужасное, что… мне это нравится.

Его пальцы.

Там, где никто прежде меня не касался.

Черт, мне действительно это нравится. Больше не вызывает дискомфорта и только сильнее возбуждает

— М-м-м, блять, внутри тебя так горячо. Моя киска знает, что она моя. Мне нравится, как она сжимается вокруг меня.

— Перестань так со мной разговаривать, — я ворчу, когда он начинает быстрее двигать пальцами.

— Как? — говорит он мне на ухо, его голос грубый и менее изысканный, чем обычно. — Как будто ты моя новая любимая дырочка?

— Заткнись…

Мои слова застревают в горле, когда он загибает пальцы внутри, задевая место, которое приводит мой член в полный охренительный восторг.

Удовольствие пронзает меня, как молния и гром. Гребаное стихийное бедствие, от которого все мое тело напрягается. Я кончаю как сумасшедший, целая куча спермы стекает на землю.

— Вот так, — я чувствую, как его губы изгибаются к моему уху. — Точка G моей киски.

Я уже собирался послать его, но не смог, потому что он ударил по этому месту еще несколько раз, и я снова кончил на дерево, на свой пресс.

Везде.

Он даже не прикоснулся к моему члену, черт возьми, как и я отказался прикасаться к себе или тереться