Роковая красотка - Миша Дрик

— Я никак не пойму…

— Это ты могла мне и не сообщать. — С моих губ сорвался мученический вздох. — Встречал я непонятливых девиц, но таких…

Я тихонько погладил ее по носу — так бережно и нежно, что глаза Катерины наполнились слезами.

— Год назад... Я предал тебя... я спал в пустой постели, где только недавно была ты. Я начал презирать себя за то, что не могу тебя забыть. Ты околдовала меня. — Палец уже ласкал припухшие губы Катерины, любовно очерчивал контуры нежного рта. — У тебя не будет больше ни малейшего повода для ревности, любовь моя. Ведь ты — моя мечта. — Признание прозвучало с такой простотой и предельной откровенностью, что она наконец поняла, как глупы и беспочвенны были все ее страхи. — Мало кому так везет. А я встретил свою мечту и тут же потерял. Само собой, сначала я пытался внушить себе, что неправильно воспринимаю произошедшее. Надо же было как-то утешить себя.

— Неправильно? — эхом повторила Катерина.

Голова шла кругом. Неужели это все наяву? Она потерлась щекой о мою ладонь.

— Угу. — Голос звучал приглушенно. Губы исследовали особенно чувствительное местечко за ухом. — Мы… то есть компания, отражали попытку захвата...

Я невидящим взглядом смотрел куда-то за плечо Катерины, вновь переживая события того вечера.

— Всё! Не хочу снова переживать это... — Я кивнул.

— Я люблю тебя, Катюш. Я хочу жить с тобой потому, что люблю тебя, а не только потому, что София моя дочь — хотя этому я особенно рад. Я хочу, чтобы у нас было еще много детей. — Катерина изумлённо посмотрела на меня.

— Так почему же ты сразу не сказал, что… всё ещё любишь меня?

— Боялся, что ты высмеишь меня, — честно признался я. — Я привлек к себе податливое тело Катерины и вздохнул от удовольствия. — Я думал, сначала…

— Сначала ты думал, что если я проведу в твоей постели неделю или месяц, то этого более чем хватит, чтобы я всё забыла... — Я застонал.

— О Боже, неужели это мои слова?

— Твои-твои… среди прочих эгоистических и самонадеянных фраз, которые ты мне наговорил, — подтвердила Катерина, наслаждаясь моим смятением.

— Во всяком случае, мне хватило пяти минут, чтобы понять, как же я ошибся в сроке!

— И какой же срок ты назовешь теперь? — непослушными губами прошептала Катерина.

— Вся жизнь! — И с этими словами я подхватил ее на руки.

— Куда ты? — изумилась она, когда я зашагал прочь от кровати.

— У всех, знаешь ли, свои стандарты. Не могу же я предаваться любви с женщиной, у которой голова забита листьями.

В доказательство своих слов я выудил из растрепанных локонов листик. Она возмущенно замолотила кулаками по моей груди, но я лишь довольно рассмеялся.

Стоя под теплыми струями душа и наслаждаясь ароматной мыльной пеной и моими ласками, она простила мне насмешку. Моя душа пела от счастья. Глубоко внутри нарастала томительная жажда.

Одной рукой я обнимал ее за талию, а другой — нежно, но властно ухватил волосы на затылке и легонько потянул вниз. Сквозь полусомкнутые веки я видел омываемое струями прекрасное тело любимой — совершенное, идеальное, вид которого наполнял все моё существо радостью предвкушения.

Склонив голову, я пожирал её взглядом. Ее глаза потемнели от нетерпения, желание стало острым. Тогда она дразняще облизнула приоткрытые губы и, приподнявшись на цыпочки, коснулась легким поцелуем кончика моего носа. В ответ по моему телу пробежала дрожь.

— Паша, меня ноги не держат, — призналась она. — Я не могу стоять…

— Неужели? — Моя рука крепче сжала ее талию. Катерина зажмурилась, бессильно проводя ладонью по моей груди. — Главное, помни: когда мы вместе, то можем все, что угодно.

— Прямо здесь и сейчас?

Медленная улыбка была ей лучшим ответом. Иначе, можно умереть тут же, на месте.

— Но что если… если кто-нибудь войдет?

— А кого это волнует? — прорычал я. — Только не меня!

Катерина застонала, когда мои бедра прижались к ее лону.

Позже, когда я отнес ее, закутанную в полотенце, обратно в спальню, она взглянула на часы и вскрикнула от ужаса:

— Ты только погляди, сколько времени! Что подумает твоя мама?

— Не волнуйся, она у меня тактичная и ничего не скажет.

— Какой же ты эгоист!

— Быстро же ты изменила тон, — заметил я, выразительно поглядев в сторону ванной.

— Ах ты, бессовестный… повезло тебе, что я таких и люблю.

— Тебя уже кто-нибудь называл врединой?

— Нет, ты первый. Ну ладно, Паша, отпусти меня, помоги подобрать, что надеть… А то я выгляжу…

— Неотразимо! — Катерина возражать не стала.

Вдвоем мы сумели выбрать из груды одежды, принесенной Кирой, очень даже подходящий наряд. Правда её слегка смущало декольте, но я уверил ее, что это — то, что надо.

Оставив жену сушить волосы и рыться в косметичке сестры, я отправился к себе — подыскать костюм более подходящий для выхода в свет, чем полотенце вокруг бедер. А то, по словам Катерины человеку, не желающему привлекать к себе внимание репортеров, ходить в полотенце как-то не пристало...

Перед тем как войти в банкетный зал, я резко потянул Катерину в сторону.

— Теперь-то у тебя больше нет никаких сомнений? — настойчиво спросил я.

— Сомнений? — вопрос поставил её в тупик.

— Ты ведь всегда артачилась, стоило мне завести речь о возобновлении семьи.

— Ах, это. — Катерина нежно погладила меня по щеке. — Тогда мне казалось, ты хочешь быть отцом Софии, а не снова моим мужем. А ты хочешь быть им, да?

Я ответил ей хотя и без единого слова, но достаточно убедительно, чтобы заглушить любые сомнения. Так что когда мы вошли наконец в зал, щеки Катерины горели, а прическа слегка растрепалась.

— Вот и вы! — Почти сразу же навстречу нам шагнула моя мама. Она тронула Катерину за руку. — Я так рада, что вы смогли найти себе подходящее платье! Вы чудесно выглядите.

— Спасибо. — Катерина покраснела, поглялывая на меня. Мама понимающе улыбнулась.

Многозначительное постукивание по микрофону заставило взоры всех присутствующих обратиться в сторону возвышения в конце зала. Шум разговоров затих. Я покосился на сестру — та стояла, крепко ухватившись за руку жениха, сама не своя от волнения.

— Думаю, вы все знаете, по какому поводу мы сегодня собрались здесь… — По залу прокатился легкий гул. Кое-кто из гостей приветственно поднял бокалы за юную чету.

Я обнял Катерину за плечи, не слышав конца речи. Даже не видел устремленных на меня взглядов. Сейчас для меня имел значение только один человек в мире — та, что стояла рядом.

— Надеюсь, ты не возражаешь? — прошептал я ей на ухо.