Роковая красотка - Миша Дрик

— А теперь ты. — Со злостью произнес я, недовольно посмотрев на неё.

— Что — я?

— Протискивайся в окно, а я тебя поймаю.

— Я не желаю протискиваться ни в какое окно и уж тем более не желаю, чтобы ты меня ловил! — заявила Катерина с прискорбным отсутствием признательности.

— Я вообще-то человек не злой, — сообщил я, — но ты меня просто вынуждаешь. Бесишь нереально! А ну вылезай! Живо!!! — Катерина вздернула подбородок.

— Не вижу решительно никакой необходимости грубить, — с достоинством ответила она. Но вдруг утратила всю свою бравадную решительность. — Я застряла! Паша, я не пролезаю!

Свободной рукой я поддерживал ее за талию, так что Катерина висела вниз головой. Бедра у нее застряли начисто — ни взад ни вперед!

— Ну давай старайся, — ободрил ее я. — Все у тебя получится!

Должно быть, злость помогла ей лучше любого другого средства. Со сдавленным воплем она дернулась вперед и вырвалась из западни.

— Осторожнее! — воскликнул я, но моё предостережение запоздало.

Радуясь обретенной свободе, Катерина так резко вывернулась из моих объятий, что не устояла на ногах и с громким плеском шлепнулась на спину.

Отплевываясь и отфыркиваясь, она поднялась и попыталась отряхнуться. В волосах у нее запутались водоросли, из низкого выреза платья торчала ветка с листьями. Катерина хотела вытереть воду с лица, но лишь сильнее размазала по нему грязь.

— И что теперь? — напустилась она на меня. — Мы так и будем торчать всю ночь посреди этого чертова ручья?

Я чуть не расхохотался, она выглядела очень смешно. Но сдержался, хотя это и далось мне нелегко. Подобрав подол мокрого платья, Катерина, как королева зашагала к берегу, хорошо тот находился в нескольких метрах от нас. Она, разумеется, ни за что не призналась бы, что очень обрадовалась, когда я догнал ее и взял под руку — поток был хоть и не глубок, но едва не сшибал с ног. Я сделал вид, что не заметил, как она прижалась ко мне всем телом.

— Напомни мне об этой истории в следующий раз, когда скажешь, что знаешь, где можно срезать дорогу, — попросил я, когда мы выбрались на сушу. — Подержи Софию. — Сунув ей малышку, я снова полез в воду.

— Не ходи туда! Не надо! — отчаянно закричала Катерина.

— Какая трогательная забота о моем здоровье! — я иронично приподнял брови. — Не волнуйся, я вернусь и придушу тебя голыми руками.

Я полез обратно, чтобы спасти вещи из застрявшей машины...

— Заверни малышку, — сказал я, протягивая ей дождевик.

— Спасибо, — неловко поблагодарила Катерина. — Ты хромаешь? Ударился?

— Не поднимай шума из-за пустяков, — отрезал я. — Лучше возьми вот это. — И я накинул ей на плечи куртку, хоть и не непромокаемую, зато теплую. — А теперь давай-ка отойдем подальше от этих деревьев. С моей удачей я, притяну к нам первую же молнию. Кажется, где-то чуть дальше по дороге я видел телефонную будку.

Катерина с опаской покосилась на меня. Я не распекал ее за глупость и бестолковость, но это был лишь вопрос времени. Она своё получит... Она это заслужила. И как только можно вести себя так неразумно?

Мы медленно побрели вверх по склону. Чуть ниже вершины холма одиноко стояла телефонная будка. Раньше я всегда недоумевал, чего ради ее там поставили, мир технологии не дремлет. Сейчас же готов был расцеловать тех, кто это сделал. А, если учесть, что сотовая связь частенько зависит от погоды, то неизвестно ещё вперёд ли мы шагаем...

Я быстро переговорил и повернулся к жене.

— Я все уладил. Сейчас за нами вышлют машину. Давай-ка мне Софию, она тяжелая.

— Ты, надо полагать, вне себя от злости? — Она посмотрела на полузатопленный BMW, смахнув с глаз прядь мокрых волос.

— Это вопрос или обвинение? — Честно говоря, эту стадию я уже миновал.

Вне себя от злости

— и в слабой степени не описывало приступа щемящего ужаса, который я испытал, когда машина направилась мимо меня к реке. Даже намек на то, чтобы потерять свою новообретенную семью, страшил меня как ничто в жизни. Острое желание придушить Катерину собственными руками прошло. Другие желания — остались.

Верх намокшего платья опустился на пару сантиметров, так что стали видны розовеющие соски. По здравому размышлению я решил не обременять Катерину этими сведениями. Она вздохнула, сдаваясь.

— Ну ладно, прости… Я не хотела топить твою машину в ручье.

— Реке, — поправил я, ожидая от нее признания ошибки, — это моё право.

— В реке, — не без труда выдавила она. — Я возмещу ущерб.

— А костюм и ботинки? — поинтересовался я, оглядывая то, во что превратилась моя одежда.

— И их тоже.

Я присвистнул:

— Все вместе влетит тебе в кругленькую сумму! — И снова свистнул, только ради удовольствия.

— И ты, конечно, столь стеснен в средствах, что потребуешь возмещения прямо сейчас? — не удержалась она от язвительного укола.

— Да нет, сойдет и на следующей неделе.

Лицо у Катерины вытянулось. Однако в следующую секунду подбородок снова воинственно взлетел вверх.

— Отлично!

— Значит, договорились.

— Эй, не вешай нос! Можно уладить все и другим образом. Я как раз собирался предложить, тебе оплату натурой. Только вот трудновато будет определить, сколько потребуется… эмм… взносов… если ты понимаешь, о чем я.

— Ну да, со мной можно не деликатничать, — ледяным тоном отозвалась она.

— Сколько, скажем, за первоклассный автомобиль? Ага, давай-давай, топай ножкой. Нет ничего лучше для правильной циркуляции крови. Пожалуй, и я немножко потопаю.

— Ты отвратительный, грубый и вульгарный! — заявила жена, хотя наверняка думала совершенно иначе... Прекрасный, дикий и обворожительный!

Внезапно Катерина споткнулась. Я поддержал ее, она заглянула мне в глаза и увидела, как медленно тают там остатки веселья. Последний отзвук смеха замер у нее на губах.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — хрипловато призналась она. — Обычно я совсем другая. Это все ты. При тебе я…

— Теряешь рассудок? — предположил я с легкой улыбкой, но глаза смотрели серьезно. — Что ж, ты тут не одна такая.

Резкий раскат грома нарушил атмосферу зарождающейся близости и заставил её вздрогнуть.

— А ты случайно не боишься грозы? — поинтересовался я, когда она наконец оторвала голову от моей груди.

— Как ты все быстро схватываешь, — мечтательно промурлыкала она. — А вообще-то в грозу мне всегда хочется забиться в чулан.

— Тебе не кажется, что в буйстве стихий есть что-то… ну скажем, возбуждающее?

— Не кажется, — заверила меня Катерина.

— Совсем-совсем? — Слабый вздох Катерины стал более чем красноречивым ответом. Я поудобнее устроил засыпающую малютку на плече, а свободной рукой приподнял подбородок жены. От прикосновения моих пальцев по её телу пробежала дрожь.

— Нам надо жить вместе. — Голос