Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс
Он надвигается на меня, сжимая длинный нож так, что белеют костяшки пальцев. Я сразу каменею, и мужчина перекидывает меня через плечо, как какую-то вещь. В его сильных руках я кажусь крошечной и невесомой. Он несет меня мимо угла, до которого я никогда не смогла бы добраться из-за своей цепи, в другую часть подвала, где стоит рабочий стол с кучей инструментов. Мне в голову лезут мысли о пытках, и я кричу, брыкаюсь и молочу по нему руками.
— Пожалуйста, не делай мне больно. Я сделаю все, что ты захочешь.
Мужчина ставит меня на ноги, и я бросаюсь бежать, но он тут же хватает меня за пояс. Он наваливается на меня, с грохотом швыряет на стальной рабочий стол и прижимает меня лицом к холодной поверхности.
Я извиваюсь под ним, но он тверд, как камень. Прижав мою голову к столу, он раздвигает мне ноги. Затем заводит мне руки за спину, и обматывает запястья тугой бечевкой.
— Помнишь это? — хрипло спрашивает он, продолжая связывать мне руки.
На металлическую поверхность стола капают мои слезы, в 30 сантиметрах от меня лежит блестящий нож. Неужели это будет последнее, что я увижу? Незнакомец протягивает бечевку и обматывает ее вокруг моей шеи так, что если я дерну руками, то петля вокруг нее затянется еще сильнее.
— Прости, — умоляю я. — Прости, я серьёзно! Меня это смутило. Что я должна была сказать? Что мне это нравится? Это сводит меня с ума.
Но он лишь заканчивает свои замысловатые веревочные конструкции, находясь в каком-то подобии злобного транса.
— Ты можешь трахать меня, сколько хочешь, только, пожалуйста, не убивай. Пожалуйста.
Потянув за бечевку, соединяющую мои руки и шею, мужчина приподнимает меня и прижимается губами к моему уху.
— Заткнись, Весп, — шепчет он.
— О боже, — всхлипываю я.
Другой рукой незнакомец скользит по моей заднице и сильно ее сжимает. Я резко вскрикиваю. Затем он шлепает по тому же месту, и воздух наполняется звонким хлопком. В этом месте пульсирует жгучая боль. Натягивая бечевку, как лошадиные поводья, он яростно толкается в меня бедрами и дразнит своим твердым членом мою задницу.
— Я могу получить желаемое разными способами. Позволь мне об этом напомнить.
Он вводит в меня два пальца и, вынув обратно, скользит ими по моей промежности. Проникновение слишком свободное. Меня бесит, что я влажная и раскрытая. Он чудовище, злодей. Но к моей спине прижимается его теплый торс и контрастирует с холодным воздухом подвала. Его сердце бьется так же, как мое. Он нечто — некто – иной, помимо безжизненных, суровых бетонных стен, обычно составляющих мне компанию.
Мужчина хватает нож, и под мои всхлипы проводит острым кончиком по моей ключице, затем вниз, к груди. Я пытаюсь втянуть воздух и увеличить пространство между собой и лезвием, но это бесполезно, потому что он прижимает острие к кончику моего соска, от чего вниз по животу к клитору разливаются волны жара и страха. Скользнув ножом по моему животу и внутренней поверхности бедра, незнакомец останавливается там и нежно проводит по бедренной артерии. Он знает, что я медсестра и понимаю, что это значит.
Я сжимаю соленые от слез губы. Под ними засело слово «пожалуйста», но я знаю, что это ничего не изменит. Без каких бы то ни было просьб с моей стороны мужчина с таким грохотом швыряет нож на стол, что я вздрагиваю. Затем немного расслабляюсь, поскольку непосредственная угроза миновала.
— А теперь скажи мне, Весп. Скажи, что чувствует твоя киска, — приказывает он.
Я так часто дышу, что с трудом выдавливаю из себя слова. Мужчина резко натягивает бечевку, впивающуюся в нежную кожу моей шеи.
Я открываю рот, но слова упрямо не сходят с языка. Они сдавливают мне горло, разум подавляет тело, борясь с предательством, которое оно совершает всякий раз, когда ко мне прикасается этот мужчина.
Он снова кладет меня на стол, кожу обжигает ледяная поверхность. Теплый, мягкий язык и губы незнакомца — такое же страшное оружие, как и нож — они превращают меня в рабыню без всяких угроз. Я со стоном двигаю бедрами в такт ритмичным ласкам и прикосновениям его языка. Мои разум и тело начинают сливаться в единое целое, тело заглушает протесты разума. Здесь в подвале так мало приятного. Так мало моментов наслаждения. Общения. Тепла. Каких-то сильных чувств. Это один из них. Это неправильно. Безвольно. Но мои разум и тело измучены. Им просто хочется вспомнить, каково это — чувствовать умиротворение и не вести постоянную борьбу.
Поэтому я погружаюсь в состояние всеобъемлющего возбуждения. Не просто пассивно принимая его язык, но и активно наслаждаясь тем, что он им вытворяет. И как только я это делаю, окончательно убеждаюсь в том, что незнакомец действительно читает мои мысли: он останавливается и приподнимает меня.
— Скажи мне, что ты чувствуешь.
Во мне просыпается гордость, готовясь к новой схватке. Одно дело молча принимать это удовольствие. Ласкать себя во время сна или позволять себе наслаждаться его умелым языком. И совсем другое — сказать об этом вслух. Это крайнее проявление вуайеризма — слушать описания моих чувств, моих тайных мыслей.
У меня пульсирует киска, снова приближаясь к вершине наслаждения в то время, когда я на самом дне. Но я не могу.
Мужчина внезапно отпускает веревку, и я падаю лицом на стол. Слышу тихий звук его удаляющихся шагов. Он хочет оставить меня здесь связанной, не знаю, насколько. Так я даже не смогу избавиться от жара, разгоревшегося у меня между ног.
Я поворачиваюсь к нему. Его обнаженная мускулистая спина и задница скрыты сумраком темного подвала. В руке незнакомца поблескивает сверкающий клинок, и на мгновение он становится похож на древнего воина.
— Подожди! Подожди! Пожалуйста, не уходи.
Мужчина не останавливается, вот-вот он завернет за угол и исчезнет.
— Это... это приятно. Это очень приятно, — с трудом выдавливаю из себя я.
У меня внутри всё сжимается от смеси возбуждения и унижения. Незнакомец застывает на месте, но не оборачивается.
— Моя киска
