Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина

— Абсолютно любой?

— Абсолютно. Даю вам слово. Если слово мужчины для вас ещё что-нибудь значит.

Его слова умудрились вызвать на мягких губах едва заметную, пусть и печальную, улыбку.

— Наверное, потребуется чуть больше, чем супружеская неверность одного-единственного мужчины, чтобы разувериться во всех остальных.

— Удивительное великодушие по нашим временам, — ответил он без капли иронии.

И пусть расстались они на относительно дружественной ноте, предсказать её решение он не смог бы. Это слегка нервировало и в то же время парадоксально радовало. Тайна манила. Предсказуемость разочаровывала.

Хотя в этом случае он не стал бы судить столь категорично. Даже читай он её как раскрытую книгу, отыскал бы в этом что-нибудь, что манило бы.

Наступало то опасное время, когда трезвости своих суждений он доверять опасался.

Когда в последний раз с ним случалось такое?

Вероятно, никогда не случалось. Вероятно, это впервые.

— Сама не знаю, почему это делаю, — она проскользнула на сиденье рядом с водительским и смотрела на его так, будто ожидала получить ответ от него.

— Потому что тайна влечёт? — бесстрастно предположил он, мастерски скрывая своё истинное отношение к её решению.

— Объяснение не хуже других, — пробормотала она, застёгивая ремень безопасности. — Только знаете… Сын, конечно, сегодня у бабушки, но всё равно не хотелось бы задерживаться надолго. Я ведь понятия не имею, что вы задумали.

Задумал… Пожалуй, она очень бы удивилась, узнай, что эта мысль посетила его спонтанно и всё ещё казалась ему едва ли не бредом. Но в то же время он до кристальности ясно в душе понимал, что не отказался бы от этой сумасшедшей задумки. Потому что иногда лучше знать сразу. Лучше сразу обозначить границы и точно знать, что за них тебе не перейти. Дальше них тебя не подпустят. Возможно, пока. Возможно, до некоторых пор. Но это важно — не строить иллюзий и отдавать себе отчёт в том, что позволено, а что — однозначно табу.

Потому что с ней… с ней эти рамки безнадёжно для него размывались.

— Не беспокойтесь. Много времени моё предложение не займёт.

И он не грешил против истины. По пути они заглянули в ресторан. Потому что здесь он отказа не принял. Сегодня она не обедала.

— Откуда вы знаете? — светлый взгляд полнился подозрением.

— А я разве ошибся? — невозмутимо парировал он.

— В том-то и дело, что нет…

И с обедом он не просчитался. Пожалуй, знай она наперёд, куда они ехали, и от гнева голодной женщины он пострадал бы заметно сильнее.

— Это же… это ваш клуб?

Он чувствовал на себе её ошарашенный взгляд, когда парковал авто у самого входа, у роскошного крыльца с колоннами. Пожалуй, уже одно то, что она не потянулась к ремню безопасности и не принялась лихорадочно дёргать ручку дверцы в попытках выбраться, можно было считать крохотной победой.

— Зачем? Зачем мы здесь? П-почему?

Булат заглушил мотор.

— Ольга, я пойму если сейчас вы откажетесь. Я ведь вам обещал — в любое время.

Она молча и напряжённо изучала его лицо. И он буквально видел в ней эту невыносимую внутреннюю борьбу. Она каким-то шестым чувством ощущала, что с отказом не стоит спешить.

Медленно выдохнула и, не сводя с него взгляда, потянулась-таки к ремню безопасности.

— Даже не надейтесь, что струшу, — пробормотала она.

— Меньше всего я хотел бы вас напугать, — и он ни на гран не погрешил против истины.

В его намерения входило нечто совершенно иное.

К его приезду всю прислугу убрали с пути. Чтобы не смущать его спутницу. Их никто не встречал, им никто не мешал, когда они вошли в здание клуба и прошли по уже, должно быть, знакомому ей маршруту. Маршруту, который она наверняка никогда больше не захотела бы повторять. Маршруту, который закончился предсказуемо.

Предсказуемо в той самой комнате, с которой всё началось…

Глава 38

Ольга осматривала комнату с выражением едва ли не священного страха — будто попала в кошмарную параллельную реальность. Наконец её побелевший взгляд остановился на нём.

— Это же…

— Здесь всё сменили, — объяснил он, окинув взглядом совершенно новое убранство просторной комнаты. — Включая стены, пол и потолок. С тех пор в этой комнате никого не было. Кроме дизайнеров, декораторов и рабочих, естественно.

Она снова обвела взглядом погружённую в мягкий полусвет залу с громадным окном, прячущимся за кремовыми шторами, и не менее громадной постелью, застеленной тяжёлым бежевым пледом из экомеха.

— Вам что-нибудь напоминает о том, что здесь произошло?

Какое-то время она не реагировала на его вопрос, но потом всё-таки медленно покачала головой.

— Н-нет… нет, только… расположение комнаты.

— Я отделил её от общих помещений. Теперь это частное пространство.

Он старался не торопиться, никуда не спешить, но желание максимально обезопасить её от травмирующих воспоминаний давало о себе знать.

— Почему?.. — почти прошептала она, снова взглянув на него. — Зачем?.. Что мы здесь делаем?

— Убейте ваше воспоминание, — он расстегнул пуговицу пиджака, сунул руки в карманы брюк, стараясь выглядеть как можно менее официально, не давить, не приказывать. — Того места, которое причинило вам столько боли, по сути больше и нет.

Морщинка меж соболиных бровей слегка разгладилась. Кажется, она совершенно не рассчитывала на подобный ответ. Не предполагала, что ему может быть хоть какое-то дело до её чувств и переживаний.

— Это исключительно заботливый шаг с вашей стороны, но… жаль, из памяти этого не стереть.

И этот момент был не хуже других.

— Я понимаю, что этого недостаточно. Слишком глубока и свежа рана.

— Которую он ещё и растравил, — горько усмехнулась она и невольно остановила взгляд на постели.

Но время слёз давно миновало. Больше она не стала бы позволять себе этой слабости — показывать всю свою уязвимость почти незнакомому человеку

Наверняка до сих пор мучилась от неловкости и стыда за то, что рыдала у него на груди в новогоднюю ночь.

Откуда ей было знать, что невзирая на всю трагичность момента, именно эти мгновения врезались ему в память сильнее всего.

— Это лечится.

Она посмотрела на него озадаченно, побудив пояснить:

— Вы легко можете сравнять счёт. И, возможно, вам станет легче.

Кажется, она поняла. Светлые глаза распахнулись до невозможности широко.

— Я же… я не всерьёз об этом сказала.

— Безусловно. Но я не шучу.

Он не двигался, не вынимал рук из карманов. Не делал ничего, чтобы её не спугнуть. Чтобы не дать даже намёка на мысль, что он заставит её что-нибудь делать против её на то воли.

— П-простите… не думаю, что верно всё понимаю…

— Ольга. Взгляните