Девочка с севера - Виктория Рогозина

Он не мог поверить в происходящее, почти кричал на экран, а потом без конца набирал её номер. Но она не отвечала. Несколько недель он ничего о ней не слышал, пока наконец не вернулся в город.

Тогда, спустя месяц, они встретились вновь. Ульяна шла навстречу ему по улице, опираясь на трость, и этот образ врезался ему в память. Когда-то она летала над льдом, будто рождённая для него, а теперь с трудом передвигалась, упрямо стискивая зубы. Тогда Демид впервые услышал из её уст: она вряд ли вернётся в спорт.

Фигурное катание было её вдохновением, её смыслом, её мечтой — и всё это в одно мгновение оказалось разрушено.

А Роман… брат, её партнёр, тот, кто должен был держать её до последнего, отделался лёгким испугом, то есть без последствий. Он не только быстро оправился, но и вскоре вышел на лёд с другой — перспективной Марией Лимовой, фигуристкой, которая только набирала обороты. Демид тогда впервые ощутил злость на него. Как будто Роман так легко оставил позади то, что для Ульяны было всей жизнью.

Путь Ульяны на этом, конечно, не закончился. Она слишком упрямая, чтобы смириться с поражением. Через какое-то время она всё же снова вышла на лёд — не для медалей, не для славы, а для себя. Но возвращение оказалось жестоким: конкурировать с юными и амбициозными спортсменками она уже не могла. Лёд, который когда-то был её домом и ареной побед, превратился в тихое убежище, где фигурное катание стало лишь хобби, а не смыслом жизни.

И самое страшное — даже тогда она не получила поддержки от матери. Та будто нарочно давила сильнее, обвиняла в поражении и в том, что «угробила» шанс. Позже мать запихнула её в модельное агентство — мир чужой, холодный, фальшивый. Там Ульяна чувствовала себя вещью, а не человеком. Долго терпеть не смогла и сбежала.

Демид всё это время пытался помочь. То словами, то делом, то связями. Но она отмахивалась, будто его помощь была для неё унижением. Она не хотела чувствовать себя обязанной, не хотела, чтобы её считали слабой.

Он тяжело вздохнул, возвращаясь из мыслей в реальность, и заметил, как двери офиса открылись, и на улицу вышла Ульяна. По её лицу сразу было видно — собеседование закончилось плохо. Расстроенная, она быстрым шагом направилась к машине.

Демид вышел навстречу, но даже не успел задать вопрос — Королёва, не поднимая на него глаз, тихо произнесла:

— Отвези меня домой, пожалуйста.

Он лишь кивнул. В машине долгое время царила тишина, нарушаемая только шумом мотора и звуками города за окном. И вдруг Ульяна, уставившись в стекло, ровным, почти безжизненным голосом сказала:

— Начальник уехал. А меня вычеркнули. Сказали, что опоздание равно проваленное собеседование.

Её пальцы судорожно сжали ремень безопасности, а плечи дрогнули. И в этом «опоздание равно провал» звучала такая несправедливость, что Демид почувствовал, как в груди поднимается злость — не на неё, а на этот чёртов мир, который раз за разом бил её по самому больному.

Ульяна глубоко вздохнула, стиснув зубы так, что скулы напряглись, и почти шёпотом произнесла:

— Мать опять будет упрекать… А Роман делает успехи. Как всегда.

Демид покачал головой, бросив на неё короткий взгляд из-под бровей.

— Знаешь что, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Поехали на каток.

Она чуть приподняла брови, удивлённо посмотрела на него, а потом — неожиданно мягко улыбнулась. Та улыбка была светлой, почти детской, и в ней мелькнуло то самое прежнее сияние, которое он так любил видеть в её глазах.

— Поехали, — кивнула Ульяна.

Демид развернул машину на перекрёстке, и внедорожник уверенно взял курс в другую сторону. Они молчали — каждый был погружён в свои мысли. Но если Ульяна вглядывалась в окно, пряча тревогу за спокойным лицом, то Демид уже лихорадочно перебирал варианты в голове. Как помочь ей? Как вытащить её из этого замкнутого круга боли, упрёков и разочарований?

Он знал одно — он давно был в неё влюблён. С тех самых школьных лет, когда дёргал за косички только потому, что иначе не знал, как привлечь её внимание. И пусть чувства оставались без ответа, он всё равно хотел одного: видеть её счастливой. Пусть даже не с ним.

Глава 4

Ульяна легко выскользнула на лёд, и всё вокруг будто растворилось. Каждое её движение было плавным и в то же время наполненным силой — она скользила, словно плыла по прозрачной глади, а не каталась по холодной поверхности. Вращения следовали одно за другим, прыжки, сложные элементы, которые она отточила за годы — всё это выглядело естественно, словно дыхание.

Демид стоял у бортика и невольно улыбался, наблюдая за ней. Он тоже умел кататься, и неплохо, но до её уровня ему было как до неба пешком. Впрочем, ему это было даже приятно — видеть, как она на льду становится другой. Настоящей. Свободной.

Больше никого на катке не было — неудобное расположение и будний день сделали его почти пустым. Только они двое и хруст льда под лезвиями коньков.

Ульяна сделала широкий вираж, подъехала ближе, и в тот момент, когда он протянул к ней руки, не отстранилась. Демид обнял её за талию и закрутился вместе с ней, чувствуя, как лёгкое тело девушки движется в унисон с его.

Она должна была стать великой — в этом не было сомнений. Спортсменка, подающая надежды, звезда, которая могла зажечься на Олимпе. Но всё рухнуло в один миг. Ошибка в поддержке со стороны Романа стоила ей слишком дорого: травма колена, операции, бесконечные реабилитации… и итог — прощай, карьера.

А жизнь Ромы? Ничего не изменилась. Он по-прежнему выходил на лёд, улыбался камерам, теперь с новой партнёршей — перспективной Марией Лимовой. Всё будто бы сошло ему с рук. Разве это справедливо?

Демид закружился с Ульяной ещё раз и поймал её взгляд. В этих глазах, в которых когда-то горели огонь и страсть, он сейчас увидел удивительную пустоту. И от этого ему стало больнее, чем когда он наблюдал её падение на лед по телевизору.

Ульяна, сделав ещё пару плавных кругов, наконец остановилась у бортика и, тяжело выдохнув, печально сказала:

— Мне нужно возвращаться домой.

Демид снял перчатку и провёл рукой по волосам, внимательно глядя на неё.

— Мать сильно давит на тебя сейчас?

Она вдруг рассмеялась — горько, почти