Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

Его слова пронзили меня насквозь, потому что в них была горькая правда. Частичная, искажённая, но всё же правда.

— Я не знаю, чего хочу! — выкрикнула я, не в силах больше сдерживать слёз. Горло сдавило спазмом, а слёзы хлынули ручьём, размывая мир перед глазами. — Но я точно знаю, что не хочу больше врать! Ни ему, ни тебе, ни, главное, самой себе!

Я подняла на него глаза в надежде, что он поймёт меня.

— Я сказала Максиму, что между нами всё кончено. Впервые за всё это время я не позволила чувствам взять верх над разумом. Не побежала за ним, не стала умолять или надеяться. Я попросила, чтобы он решил, что для него важно в этой жизни.

Моя рука невольно потянулась к лицу Игоря, но замерла в воздухе.

— Разве не этого ты хотел для меня? Чтобы я наконец-то начала думать о себе, чтобы перестала жить в плену иллюзий и ожиданий?

Он долго изучал моё лицо непроницаемым взглядом, в котором читалось глубокое разочарование.

Тяжело вздохнув, Игорь провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть все следы этой изматывающей беседы.

— Я устал, Аня. Устал быть твоей реальностью, пока твои мысли и половина твоего сердца живут в прошлом.

Он развернулся и подошёл к шкафу. Достал спортивную сумку.

— Я больше не могу жить в ожидании твоего решения. Это унизительно. И больно. Слишком больно…

— Что ты делаешь? — прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по спине, а сердце замирает в груди.

Игорь уже стоял в коридоре, надевая ботинки.

— Я возьму несколько дней за свой счёт, — его настрой был очень решителен. — Мне нужно… нужно подышать воздухом, в котором нет этого постоянного вопроса в твоих глазах: «Он или я?» Мне нужно побыть там, где не придётся каждый день смотреть на женщину, которая не может решить, кого из них она действительно любит.

Он взял ключи с тумбочки, и каждый его жест говорил о принятом окончательном решении.

— Я люблю тебя, — произнёс он, застыв в дверном проёме. — Но, кажется, моей любви недостаточно, чтобы сделать нас счастливыми.

Игорь повернулся ко мне.

— Тебе нужно разобраться в себе, — продолжил он. — Разобраться без меня, без его постоянного присутствия в твоей жизни. Понять, чего хочешь именно ты, а не то, чего от тебя ждут другие.

Он вышел из квартиры. Через мгновение раздался тихий, но такой окончательный звук захлопнувшейся входной двери.

Я осталась стоять посреди коридора. В груди разрасталась пустота.

Игорь ушёл. Ушёл без громких слов и упрёков, без слёз и истерик. С достоинством, которое причиняло ещё большую боль. С той болью, которую он пытался скрыть за маской решительности.

И вот я осталась одна — наедине со своими мыслями, сомнениями и вопросами, на которые не было ответов. Наедине с той собой, на которую он хотел, чтобы я взглянула честно.

Я медленно подошла к окну и наблюдала, как его машина исчезает за поворотом. Фары растворились в темноте, словно унося с собой последние остатки моего привычного мира.

Глава 35

Два дня я провела в стенах пустой квартиры. Не хотелось ни идти куда-то, ни с кем-то разговаривать. Тишина здесь стала моим единственным спутником.

Игорь не звонил. И я не звонила тоже. Впервые за бесконечные месяцы у меня не было ни Максима, жаждущего моей страсти, ни Игоря, предлагающего надёжность и уют. Только я.

На третье утро я проснулась с удивительной ясностью в мыслях, словно туман, застилавший мой разум, рассеялся.

Встав с постели, я почувствовала прилив сил и решимости. Приняла душ, надела свой лучший деловой костюм — тот самый, в котором чувствовала себя королевой. И поехала в «Солнечный уголок».

Ресторан встретил меня своей привычной симфонией звуков: мелодичный звон фарфоровой посуды переплетался с негромким гулом голосов персонала, а в воздухе разливался головокружительный аромат свежей выпечки. Всё было как обычно: суета на кухне, приглушённый свет, уютные столики, накрытые белоснежными скатертями.

Знакомые запахи и звуки окутали меня, словно тёплое одеяло. Здесь я чувствовала себя живой, настоящей и нужной.

— Анна Александровна! — Светлана с явным облегчением выдохнула, увидев меня. — А то мы уже несколько дней не видели Игоря… Не знали, что и думать…

Я мягко прервала её, подняв руку:

— Я в курсе. Он взял несколько дней за свой счёт. Сегодня все вопросы ко мне.

Я провела утреннюю летучку с персоналом, внимательно выслушивая каждого, разбирая накопившиеся вопросы и проблемы. Затем погрузилась в ворох документов, которые раньше казались невыносимо утомительными.

Переговоры с поставщиками, обсуждение новых контрактов, решение текущих задач — всё это вдруг обрело совершенно иной смысл. Деловая рутина, которая прежде казалась тяжёлой ношей, сегодня стала надёжной опорой под ногами.

Я чувствовала, что нужна здесь. Нужна как хозяйка этого дома, как руководитель, как человек, несущий ответственность за судьбы принятых на работу людей.

В середине рабочего дня, погружённая в изучение корреспонденции, я внезапно замерла, заметив конверт со штампом районного суда.

Несколько долгих мгновений я просто смотрела на белоснежную бумагу, не решаясь вскрыть его. Наконец, собрав всю свою волю в кулак, я медленно вскрыла конверт.

Внутри конверта лежали два документа. Первый — официальное уведомление о дате слушания бракоразводного процесса. Второй — короткое, предельно сухое письмо от адвоката Максима с лаконичной просьбой срочно связаться для «уточнения позиций сторон».

Всё. Максим сделал свой выбор. После нашего разговора в парке он не звонил, не умолял. Он просто подал на развод.

Я отложила письмо и несколько минут сидела неподвижно, устремив взгляд в окно.

Путь был выбран — формальный, юридический разрыв. Никакой драмы, никаких публичных сцен, только сухие документы и профессиональные формулировки. Возможно, в этом и заключался его способ «разобраться в жизни» — развестись со мной.

Мой телефон зазвонил на столе, высветив на экране знакомое имя — Ольга. Я на мгновение замерла, собираясь с мыслями, прежде чем принять вызов. Глубоко вздохнув, я ответила на звонок.

— Анна, здравствуйте, — было слышно, что она очень волнуется. — Я не знала, кому ещё позвонить… Только что у нас был Максим. Он принёс документы, сказал, что начал заниматься оформлением отцовства, что он официально признает Катю своей дочерью. Но он был… каким-то другим. Сосредоточенным и очень холодным. Я очень испугалась, что у него что-то случилось. Вы случайно не в курсе?

— Всё