Отдам папу в хорошие руки - Лана Гриц

Я медленно спускаюсь со столешницы. И как только мои ступни касаются пола, в кухню входит сонная Варя.

Я быстро поправляю халат, а малышка, увидев своего драгоценного «папую», бежит к нему с раскинутыми ручками. Ее кудряшки подпрыгивают, как пружинки. Дима берет дочку на руки и кружит.

А потом она сдает меня с потрохами:

— Папуя! К Лизе плиходил зених. Но я ему сказала, сто у нее есть мы. И он усёл.

ГЛАВА 35.

Лиза

— Варь, ну с тобой в разведку не ходить, — бурчу себе под нос.

Дима застывает с Варей на руках, и я ловлю на себе внимательный взгляд.

— Жених? — повторяет он очень спокойно.

Я кашляю, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Да, — щебечет Варя, поглаживая папу по щетине. — Его зовут дядя Федол, как в Плостоквасино.

И малышка заливисто хохочет.

— Значит, дядя Федор, — констатирует Дима.

— Он мне не жених, — быстро произношу я. — Это Варя так решила.

Дима приподнимает бровь.

О, прекрасно. Сейчас начнется допрос с пристрастием.

— И зачем он приходил? — спрашивает он вроде без напряга, но в его тоне чувствуется такая сила, что у меня ноги подкашиваются.

— Просто, — я делаю вид, что поправляю стоящую на столе кружку, будто это жизненно необходимо. — Он приходил просто меня проведать.

— И как поживают его усы?

— Он их сбрил, — поджимаю губы.

Дима сдерживает смешок. Но потом он чуть наклоняет голову, и у него появляется тот самый взгляд, от которого я тут же вспоминаю, как он прижимал меня к столешнице несколько минут назад.

— Надо же.

И все. Больше он не произносит ни слова.

В кухне воцаряется молчание, я ощущаю себя почему-то гораздо хуже, чем если бы он завалил меня вопросами.

— Ты злишься? — спрашиваю я осторожно.

Он опускает Варю на пол, ладонью легонько проводит по ее кудрявой голове и кивает ей в сторону комнаты:

— Варварёнок, иди мультики включи себе, а я сейчас подойду.

Малышка скачет, перетаптываясь босыми ножками по полу, и только когда ее пружинки-кудряшки исчезают в коридоре, он полностью разворачивается ко мне.

— Я не злюсь, — отвечает он ровно. — Я пытаюсь понять.

Дима приближается ко мне, пока между нами не остается расстояния в одно неловкое дыхание.

— Лиза, — он проводит пальцем по моей щеке, — ты мне нужна. Ты – мне. Но я не хочу давить, поэтому спрашиваю прямо.

Он замирает на вдохе.

— Этот Федя, он тебе кто?

Господи. Так спокойно, так по-взрослому и без ревнивых истерик.

— Никто, — отвечаю я без раздумий. — Мне его мама сватает, я ее об этом не просила. И он мне не нравится.

— Даже без усов? — усмехается Юшков.

— Да хоть без волос на голове. Мне другой мужчина нравится, — робко произношу я.

Он смотрит на меня так пристально, что я начинаю нервно перебирать края своего халата, как будто там спрятана инструкция «что делать если внезапно призналась мужчине в симпатии?».

— Этому мужчине очень повезло, — довольно произносит Дима. — Тогда мы разобрались с этим женихом и Простоквашино.

Я прыскаю со смеха, а Юшков свободно берет меня за талию и притягивает к себе.

— Лиза, — шепчет он, наклоняясь так близко, что его дыхание скользит по моей скуле, — если к тебе еще раз придет кто-то, кто имеет на тебя хоть какие-то виды, я хочу знать об этом первым.

— Дима…

— Не потому что я ревную, — его пальцы стискивают ткань халата. — Хотя, черт, ревную тоже.

Он усмехается и в его уставших глазах мелькает вспышка.

— А потому что это касается нас. Понимаешь? Нас.

Я киваю, а Дима медленно ведет ладонью вверх, к ребрам. Он едва касается меня, а у меня перехватывает дыхание от такой нежности.

— Общайся с кем хочешь, — соблазнительно шепчет он. — Но я хочу, чтобы ты была честна со мной.

Во мне в пух и в прах рассыпаются последние сомнения, последние страхи.

Я кладу ладонь на его грудь, где под пальцами ровно и тяжело бьется его сердце.

— Дима, я с тобой честна.

Он закрывает глаза на короткий миг, а потом его губы касаются моей щеки. И от этого прикосновения у меня дрожат колени.

— Спасибо, — выдыхает он.

И только собирается поцеловать меня в губы, как из комнаты раздается звонкое:

— Папуя! Мутики не включаюся.

Мы одновременно выдыхаем. Дима соединяет наши лбы и тихо смеется.

— У нас с тобой очень маленькое окно на романтику.

— Очень маленькое, — подтверждаю я, улыбаясь.

— Ничего, — он целует меня в висок. — Мы свое еще догоним.

И он уходит к дочке. А я стою посреди кухни, касаясь пальцами губ, и понимаю: кажется, я только что позволила ему войти в мою жизнь.

По-настоящему.

Я слышу знакомую заставку мультика, Варино хихиканье и усталый голос Димы. Я выхожу из кухни и осторожно заглядываю в комнату.

Варя сидит на краю дивана, ножки болтаются в воздухе, волосы топорщатся во все стороны. Настоящий маленький одуванчик. На экране что-то поет и прыгает, а малышка пружинит на диване, но не слишком громко, она тоже чувствует, что папа держится из последних сил.

Дима же спит сидя. Слегка наклонившись вперед, подбородок почти упирается в грудь, руки сцеплены в замок.

— Варюша, — шепчу я, — пойдем завтракать.

Она оборачивается и улыбается, как будто я предлагаю ей отправиться в веселое приключение. А потом малышка смотрит на папу, и ее лицо становится удивительно серьезным.

Варя тихонько спрыгивает с дивана, бросает взгляд на плед, свернутый комком в углу дивана, подхватывает его и с самым трогательным усилием пытается накрыть им огромного мужчину.

Получается, конечно, криво: половина пледа висит на полу, другая застряла у Димы где-то под локтем, а серединой она умудрилась накрыть его лицо. Но Варя делает важный вид, отряхивает свои ладошки и удовлетворенно шепчет:

— Пусть спить.

— Пусть, — соглашаюсь я и подхожу к дивану. — Только давай откроем ему лицо, а то ему дышать нечем.

Я осторожно убираю плед с лица мужчины. А потом беру Варю за руку, и мы бесшумно идем на кухню.

ГЛАВА 36.