Всё начиналось с измены - Мари Соль

— Слушай! — разводит он руки, — То ты вообще игноришь меня и говоришь, что мы не пара? То ты говоришь, что хочешь быть единственной? Ты уже определись!

Я, нырнув под его руку, оказываюсь в коридоре. Обуваюсь поспешно. И беру в руки пакетик с тетрадками. Сумочку вешаю через плечо.

— Это ты разберись со своей личной жизнь! Понятно? А потом поговорим! Может быть!

На этот раз он не берётся меня останавливать. А просто стоит, непонятливо глядя. И когда я уже выхожу, покидаю квартиру, бросает вдогонку:

— Может, это ты разберёшься в себе? Для начала! В голове своей наведи порядок! А потом приходи! Может быть!

Громко хлопает дверью. Ну, вот! Отдохнула.

Я вытираю слёзы, иду вниз по лестнице. К чёрту его! К чёрту всех мужиков. Только одни слёзы и боль от них.

Как там его папаша сказал: «Кукуху подремонтируй?». Это у них, у всех, до одного, проблемы с кукухами. Как будто сами нормальные! Я уверена, что яблоко от яблоньки. И его папа тоже мутит направо-налево, с десятью сразу. Одна в фаворитках, другая на всякий пожарный, а третья на чёрный день. Интересно? Я тоже на чёрный?

Наташка зевает, увидев меня. Ей-то просыпаться рано нет необходимости. Пропускает вперёд.

— Чё случилось? Я думала, ты сразу от него на работу поедешь?

Я молчу.

— Ир! — донимает она, — Что-то случилось? Как всё прошло-то? Он обидел тебя?

Я машу головой, бросив тетрадки на пуфик. Не на Пуфика, который вышел встречать и внимательно смотрит, склонив свою рыжую мордочку. А на пуфик в прихожей.

— Нуууу, — обнимает Натуся, поняв, что я плачу, — Чего случилось, маленький мой? Кто котёнка обидел?

Я обнимаю её, такую тёплую, такую мягкую после кроватки:

— Ни с кем не хочу больше встречаться. Буду одна жить!

— Ну, здрасте! — перебирает она мои волосы, — А я как же? А Пуфик?

— У тебя есть Денисов, — напоминаю.

— Так я его брошу! — грозится Наташка.

Я, шмыгая носом, смеюсь. Как же? Бросит. Вот уж не разлей вода, они с Денисовым!

«Может, мне тоже найти себе женатого?», — от этой мысли меня передёргивает. И я сильнее прижимаюсь к Наташкиной тёплой груди.

Глава 23

— Прикинь, десятку на зоне чалиться? Это тебе не три годика, блин! — изрекает Наташка, — Я теперь даже не знаю. Авторитет Денисова в моих глазах пошатнулся. Лучше бы он мне не рассказывал этого.

Это она про ДК, он же «дядь Коля». Так его кличут в узких кругах. Как выяснилось, он владеет всем ритуальным бизнесом. Куча контор погребальных по городу, памятники там, и оградки всякие — тоже его рук дело. Ну, в смысле, не прямо его! А его работников.

Ещё у него есть «своё» частное кладбище. Там всех «шишек» хоронят. И даже свой морг и крематорий при нём. Последнее меня как-то сильно пугает…

А Наташке хоть бы что? Устроила сравнительный анализ своего Денисова и Казанцева. Ах, да! Это фамилия «дяди Коли». А вообще он Казанцев Николай Дмитриевич. Выходит, Максим Николаевич. Правда, не Казанцев, а Терехов. Он фамилию матери взял.

— Не знаю, Наташ, бандитская романтика — прошлый век! — говорю, — Для меня она началась и закончилась фильмом «Бандитский Петербург».

Далее, отставив в сторонку мужчин, мы обсуждаем сериал про бандитов. Судьбы главных героев. И единогласно приходим к двум выводам. Во-первых, что Катерина, она же главная героиня сериала — «шлюха, каких поискать!». А во-вторых, что это она виновата в смерти двух классных мужчин.

— Ну, хоть в чём-то мы сходимся! — я усмехаюсь.

Пуфик вертится рядом. Я зашиваю любимые джинсы. Протёрлись по шву. А Натуся красит ногти на ногах.

Я не вижу причины их красить зимой, весной и осенью! Всё равно никто не видит? Это она ходит по бассейнам, по саунам. Ещё и с Денисовым в постели валяется. А моему… Точнее, не моему, а чужому Гуляеву. Ему было всегда наплевать, есть у меня лак на ногтях, или нет его. Главное, чтобы «причинное место» было помыто и готово к употреблению.

— Я тебе говорю! Надо брать, — утверждает Наташка.

— Кого брать? — я уже и забыла, с чего мы начали.

— Старшего! — напоминает, — Дядь Колю! Ну, с младшим не вышло, не беда. Есть старший, свободный, вполне интересный мужчина. А главное, при деньгах.

Я смеюсь такой Наташкиной самонадеянности. Точнее, её уверенности в том, что у меня есть хотя бы малюсенький шанс вызвать мужской интерес.

— А с чего ты взяла, что я ему нравлюсь? — пожимаю плечами.

— Как с чего? — недоумевает подруга, — Ну, ты же сама сказала, что он подкатывал к тебе на приёме?

Я вздыхаю:

— Просто, мне так кажется, что любой знак внимания, даже в силу хороших манер, будет мною воспринят как подкат. Это всё мои фантазии, Наташ! Наверняка, у него есть девушка. Как и у его сыночка.

На последней фразе мой голос исполняется обидой. Ещё не отболело! Моё самолюбие задето. Хотя, где оно, моё самолюбие? Говорила, что не стану с ним спать, а переспала! Как легко меня соблазнить, оказывается. И трудно винить Макса в том, что он воспользовался этим. Зачем гнать то, что само идёт в руки?

— Ну, а может быть, всё не так уж и плохо? — кривит губы Наташка, — Ну, я имею ввиду ту девушку, с которой он говорил. Надо было не так, сразу рубить с плеча. А сесть, обсудить спокойно, что к чему…

— Что обсудить, Наташ? — начинаю я злиться, — Он же ясно сказал ей по телефону, что хочет только её. И что у него дома ремонт, поэтому к нему нельзя.

— Ну…, - подыскивает она слова, — И чёрт с ним тогда! Упустил своё счастье.

Я не могу сдержать смех. Да, уж! Я и счастье — это понятия диаметрально противоположные.

— Поразвлёкся, точнее! И дело с концом, — формулирую более правдоподобно.

— Ну, и ты развлеклась, — уточняет Наташка, — Не так ли?

Я поднимаю глаза на неё:

— Так ли.

— Ну, вот! А большего нам и не надо. Наш звёздный час не настал. И наше счастье просто задержалось в пути, — утешает она.

— Я люблю тебя! — улыбаюсь подруге.

Она делает «губки» и тянет ко мне руку. Пуфик прыгает, в надежде, что ему тоже перепадёт чуток хозяйской ласки. И тюбик с лаком для ногтей переворачивается.