Всё начиналось с измены - Мари Соль
Пуфик ступает лапой в свежую ярко-алую лужицу, и шерсть его тут же слипается. Он бежит по коридору и весело лает, оставляя следы ярко-красных лап. Наташка досадливо смотрит на свой педикюр. Тот безнадёжно испорчен. Как и линолеум.
— Предлагаю постелить здесь ковёр, — говорю я спокойно.
Наташка вздыхает:
— Ну, а что нам ещё остаётся?
Макс звонил и писал, до тех пор, пока я не внесла его в чёрный список. Жаль, конечно, что так получилось! И даже ребята в школе интересовались тем: «Куда делся Максим?».
А Максим приходил, караулил у школьной калитки. Я сказала ему, что «навела порядок в своей голове». В результате чего он свободен! Макс обиделся, кажется… Выругался даже, и ушёл. А точнее, уехал на своей иномарке. Так быстро, что пыль из-под его колёс ещё долго кружила в воздухе мутным облаком.
На моё счастье Гуляев решил не «пачкать» свою репутацию судебными притязаниями. И развестись дистанционно. На госуслугах я дала согласие на развод.
Ну, что я могу получить с него? Пару сотен разве что? Да и то, в лучшем случае! Так как первое время по кредиту платил в основном он. Да и потом, он предъявит ущерб, и докажет, что это я нанесла его. А впутывать сюда Наташку, и тем более, адвокатов Денисова, я не посмею.
В общем, жизнь покатилась своим чередом. Учебный год завершается, скоро каникулы. Натуся предлагает нам отправиться куда-нибудь на море. Возможно. Вот только, мне бы квартиру найти для начала. И съехать. И маме сказать, что мы с Игорем больше не пара. А то она всё в гости зовёт.
Глава 24
Сегодня у мамы была. Рискнула всё-таки! Первой эмоцией был испуг. И фраза:
— Ты теперь к нам переедешь? — уверила в том, что для мамы квартирный вопрос куда важнее семейного счастья её дочери.
Нет, оно и понятно! Всё-таки, проблем у них с лихвой. А тут ещё я, разведёнка. Хорошо, без «прицепа».
Заглянула к бабуле в свою старую спаленку. Она лежит, уже не встаёт вообще. Мама сама ухаживает за ней, отчим помогает. В другое время приходит сиделка. Им положено приходить.
Бабуля угасает. От той, которую я помню, которая учила меня лепить пирожки и пела народные песенки, почти ничего не осталось. Она так исхудала! Как скелет. Сквозь прозрачную кожу видны жилки и венки. Пальцы скрючились, но силу не потеряли.
Она вцепилась в меня, не видя, но чуточку слыша.
— Вера?! — спросила, имея ввиду мою мать.
— Нет, — произнесла я.
— Таня? — пугливо поинтересовалась бабуля, имея ввиду на этот раз сиделку.
Я опять сказала:
— Нет, бабушка, это я. Ира.
А у самой слёзы на глазах от вида бабули. Щёки ввалились, шея стала гусиной, хрупкой. Из-под платочка торчат жидкие светлые волосы. А когда-то у неё была такая густая коса. Как безжалостно время…
— Кто?! — уточнила она погромче.
— Ира! — почти прокричала я ей на ухо.
И рука бабули сжалась крепче, стискивая мои пальцы.
Я протянула ей обе руки. И она так вцепилась в них, словно утопающий за соломинку. Всё щупала, трогала, на ощупь, пытаясь меня ощутить. А я не препятствовала этому. И пыталась не плакать.
Наконец-то бабуля сказала:
— Почему без кольца?!
И так строго, что я аж вздрогнула.
— К...какого кольца? — уточнила.
— Обручального! — она сжала мой безымянный палец. Так вот оно что? Вот зачем щупала?
— Бабуль, — промямлила я, — Мы с Игорем… Мы… развелись.
— А?! — уточнила она во весь голос.
— Мы расстались! — прокричала в ответ.
Бабуля вздохнула тяжко. Казалось, весь воздух вышел из её груди.
— Бог не одобрит такого, — прошептала она.
— Так мы и не венчанные, — успокоила бабушку.
— Ты беременна? — уточнила бабуля внезапно.
— Я?! — удивилась я, — Нет! Слава богу, — последнюю фразу прошептала уже себе под нос, так как бабушка не одобряла упоминание Бога всуе.
— Ты беременна, — настойчиво повторила она.
— Бабуль, — высвободила я одну руку, чтобы вытереть нос, — Я не могу быть беременна!
— Можешь! — сказала она. Точно, как в детстве. Когда у меня что-то не получалось. Например, пельмень расклеивался, и фарш вываливался из него на стол. Она точно вот также строго и уверенно говорила мне, — Можешь! Давай!
И у меня получалось. Но только не в этот раз…
Я прижалась к её прохладному лбу:
— Я люблю тебя, ба, — прошептала.
— Благослови тебя господи, — тихо сказала она, отпуская.
Май подошёл к концу. И, в отместку за то, что личная жизнь набекрень, я с головой ушла в работу. Ребята готовы к проверочным тестам. Даже Ходаков сдал пробный на четвёрку. Что удивительно! Так что есть свои плюсы.
А ещё авитаминоз замучил. Ну, это понятно! Весна. После долгой осени и зимы, а ещё эти нервы… В общем, сонливость, потливость и жуткие перепады настроения изо дня в день. Вот я и решила купить себе какие-нибудь витамины. Поддержать, так сказать, иммунитет.
Стою, выбираю. Аптека небольшая, зато цены здесь вменяемые. Дорогие я не потяну. Так что надо взять какой-то середнячок. А начнёшь спрашивать у фармацевта, он посоветует те, что подороже.
Мой взгляд натыкается на нечто давно позабытое. Тест на беременность!
Да, было время. Я эти тесты горстями скупала. У меня вечно в тумбочке и в сумочке было сразу пару разных. Вдруг один будет ошибочным?
Помню, как-то раз почти уверилась в том, что у нас с Игорем всё получилось. Слишком уж долгой была задержка. Я даже с дуру пошла в «Детский рай», и чуть не купила пинетки. Всё шла домой и мечтала, как буду качать на руках малыша. Как буду к груди прикладывать. Как Игорь меня из роддома заберёт. И на фото мы с ним будем счастливыми родителями. А потом, когда наш сын вырастет, будем показывать ему, каким он был крохой.
Не сбылось. Тест оказался отрицательным. И так тысячу раз, наверное. Уж сколько я тестов истратила… Посчитать бы!
Нет, Игорь сначала утешал. Ну, что за глупости? Подумаешь, не получилось. Получится в следующий раз! А потом, мне кажется, он и сам утратил надежду. Помню, как его бил мандраж, когда мы пришли на расшифровку его спермограммы. И когда врач сказал, что его «хвостатики» в норме, то Игорь был счастлив, как ребёнок.
Представляю, как он был счастлив, когда ему удалось зачать. Наверное, это был лучший день в его жизни? Нет, я даже уверена, что он втайне винил меня во всём. И, скорее всего, думал, что я недоговариваю. Ну, что у меня есть проблемы, о которых
