Ледышка для двоих - Аля Алая

На конечной мне приходится выйти и я сажусь на другой троллейбус. Катаюсь из депо в депо, пока не наступает вечер.

И весь этот бесконечный кошмарный день я запрещаю себе думать о Саве и Дане, полностью игнорируя их. Словно вырезаю ножницами из себя.

Не могу, просто не могу…

Они же обещали, что никто не узнает…

Обещали…

Я чувствую себя размазанной.

Уничтоженной.

Лишенной собственной жизни.

Не могу их видеть!

Не хочу!

«Твои вещи на лестничной клетке»

Это сообщение прилетело от Оли.

«Шлюха, тебе место в борделе»

«Давай потрахаемся, нас четверо»

«Ты классно орешь на видео. Отсосешь?»

И все в таком же стиле с незнакомых номеров.

— Привет, мам, — говорю совсем тихо. Я боялась, что она вообще не поднимет.

— Это правда? — кричит она истерично, — все соседи уже в курсе!

— Мам, прости, — я срываюсь на рыдания, — прости, можно я приеду?

— Даже не думай. Мы тебя не примем, — знала, что так будет, но не могла не попробовать.

— Мамочка, пожалуйста.

— Как ты могла. Мы разве этому тебя учили? Моя дочь стала проституткой!

— Я не проститутка, — все мое тело сжимается. Мне хочется исчезнуть и раствориться. От стыда. Божечки, как же мне стыдно.

— Да ты хуже! — срывается она.

На этих словах я вешаю трубку. Наверное, мама права, что не хочет принять меня обратно. Их тоже придется несладко, если меня поддержат.

Вытираю рукавом куртки очередные слезы. В окне призывно мелькает вывеска «Вокзал». Я проезжаю мимо нее уже в третий раз за этот треклятый день. Только сейчас успеваю выскочить на остановке.

Мороз проникает в легкие, когда я глубоко вдыхаю. Под ногами грязный, весь в комьях снег. Мне кажется я вот такая же как он — грязная и растоптанная.

Нащупываю на плече мой рюкзачок, все еще набитый конспектами. Отправляю их в урну, как ненужный хлам.

Мне очень хотелось стать дизайнером, но не судьба.

Медленно иду в небольшое ветхое здание, где на табло рассматриваю расписание автобусов.

— Билет до Москвы, — протягиваю читающей бульварный роман билетерше деньги. У меня осталось не так много. Хватит, чтобы доехать и пару раз поесть.

А что там?

Я не знаю.

Глава 17

Год спустя.

Даня.

— Ты задолбал дымить, — Савелий брезгливо сморщил нос. Не одобряет… ну и ладно.

— Неженка, — затягиваюсь сильнее и выпускаю дым в окно тонкой струйкой. На нервах курить начал месяцев восемь назад. И бросить не могу.

Всему виной Аврора, которая исчезла в неизвестном направлении, не оставив ни единой подсказки, где ее искать.

Мы нашли автобус на котором она уехала из городка. Потом мелкого воришку, вытащившего телефон из ее рюкзака на одной из остановок, пока Аврора была в пути. И на этом все, связь оборвалась.

Москва — огромный город, в котором наша малышка растворилась. Она вышла за пределы вокзала и мегаполис ее поглотил.

Где она? Как справляется?

Аврора была таким нежным цветком, что я с трудом представляю, что где-то там она одна. Без поддержки.

— Закрой, холодно, — продолжает бубнить друг. Устало трет лицо, прочесывает постриженные коротко волосы и кривится при виде миниатюрной елочки на столе.

Он ненавидит Новый год, я тоже. А наша новая секретарша напротив, сходит по праздникам с ума. Весь офис обвешала украшениями, даже до нашего кабинета добралась, как ей не запрещали.

Сава тыкает шариковой ручкой в пластиковую фигурку с крошечными игрушками пока та не достигает края стола. Еще пара точных движений и елочка летит в мусорное ведро.

— Марина расстроится, — отворачиваюсь к окну. Делаю новую затяжку, разрывающую мои легкие и катаю сигарету по краю стеклянной пепельницы.

— Похуй, — друг поднимается на ноги. Вытягивается всем телом. Разминает плавными движениями шею, — я заебался, глаза уже не видят.

— Аналогично, — давлю раздражающую его сигарету в пепельнице и закрываю окно. В кабинете тут же становится тише, — все проверил?

— Угум, — он обходит стол. Достигнув окна, плечом опирается в косяк. С прищуром смотрит на открывающийся перед нами вид.

Мы оба сюда хотели. Москва манила новыми перспективами и пониманием того, что мы будем жить с Авророй в одном городе.

Учеба закончилась. Сава на автопилоте принялся за осуществление своей давней мечты — сеть магазинов спортивных товаров. Она тащила его из ямы, в которой мы оказались. А мне было пох чем заниматься, так что я просто поддержал его. Почему нет. Если нет своей мечты, можно осуществить чужую.

— Ее мать звонила, спрашивала нет ли новостей, — по лицу Савелия пробегает болезненная тень. С матерью Роры общается только он, я послал ее сразу же, как узнал, что она отказалась принять дочку домой. Понимала же, что положение у Авроры безвыходное, но не помогла.

Теперь вот раз в месяц стабильно звонит Саве, узнать нет ли новостей. После переезда в Москву беспокоит чаще. Будто есть реальный вариант, что мы можем встретить ее на улице случайно.

— От частного детектива ничего? — поигрываю серебристой зажигалкой в пальцах. Открываю и закрываю с противным металлическим лязганьем. Хочу продлить разговор о ней. Я тоскую.

— Ничего, — Сава нервно вырывает ее из рук и бросает в пепельницу, — я хочу его сменить.

Самое ужасное в жизни — это неизвестность. Именно в ней мы и варимся последни год. Пока человек рядом с тобой — ты можешь с ним ругаться, разговаривать, пытаться переубедить или помочь. Даже если ничего не вышло, можно попробовать смириться и продолжить жить. Смотреть со стороны, но быть уверенным, что человек существует и так же как, и ты продолжает жить. Пусть и своей жизнью.

Побег Авроры лишил нас этого. Тревога не хотела уходить. Сава даже ходил к психологу, но он мало помог.

Никакие дыхательные практики не спасают, когда ты представляешь отчаявшуюся ранимую девушку без средств к существованию, которая вышла на вокзале в Москве и растворилась в безликой толпе. Смогла ли она справиться?

— Смени, — выдаю апатично, — или мы можем нанять еще одного.

После ситуации с разоблачением первым сломался я. Взял на себя всю вину. Разбился о чудовищны последствия.

Моя дурацкая гордыня стала причиной скандала, в центре которого оказалась Аврора. И слепая уверенность, что если все вскроется, то вместе мы выстоим. Поэтому я и не был особенно осторожен, как она просила.

Трагедия заключалась в том, что удар пришелся именно на нашу малышку. Она была совершенно одна и беззащитна. Застигнута врасплох.

Видео, которые сняли свидетели в университете, вспарывали мне нервы. Ее слезы, кровь, загнанное от