Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ) - Черничная Даша

— Ох, Катюша… — мама в растерянности.

— Мне нужно побыть вдали от… всех. Я.. — подбираю слова, — я запуталась.

— Да, понимаю, тебя Катя, — она легко гладит меня по лицу. — Сама когда-то только у бабушки в деревне и нашла утешение.

Да, я помню то время.

Самое страшное в маминых словах то, что утешение она поехала искать не только из-за мужчины, который ее предал, но и из-за меня…

Этот груз вины не уйдет никогда. Даже в сорок, в пятьдесят, я буду помнить те ужасные вещи, которые говорила маме.

— Как думаешь, я могу поехать к ней, скажем, завтра? Я смотрела, можно уехать на утреннем поезде и к ночи уже быть там.

Мама вздыхает:

— Конечно можно, Катюша. Бабушка будет рада и тебе и правнучке, она совсем недавно жаловалась, что мы ее позабыли.

— Мам, помоги мне с отпуском. Я должна была уйти через две недели, можно сдвинуть его неофициально?

— Я все сделаю, Катюш. Поезжай.

— Спасибо!

— Кать, но как же Тимур? — спрашивает мама с беспокойством.

— Я скажу ему завтра.

— В поезде?

— Да. Я же не прячу от него дочь, просто свожу Надю на неделю к бабушке.

— Тимуру это не понравится.

— Тимур должен понять.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Катя.

Да, я тоже надеюсь на то, что мои планы правильные.

Ночью я не сплю. Как-то не до этого. Тихонько собираю чемоданы, куда бросаю свои вещи и вещи Нади, покупаю два места в купе и поутру удивляю Надю радостным известием.

Мои слова о путешествии на поезде она встречает с восторгом, но потом задает вопрос:

— А дядя Тимур поедет с нами?

— Нет, малышка. Это будет девичник!

— Ну ладно, — сдается.

Мы садимся на поезд, и я пишу Тимуру скомканное сообщение о том, что мы с Надей уехали к прабабушке. Прошу прощения, что сорвались так неожиданно, и обещаю, что он увидит Надю, как только мы вернемся.

Тимур сообщение читает, но ничего не отвечает на него.

Обиделся, выходит.

Ближе к обеду мой телефон начинает трезвонить. Видимо, проснулся Филипп и решил пообщаться со мной.

Не настроенная на разбор полетов, отключаю телефон. Наверное, это плохо и стоило бы поставить точку с Филом, но я знаю, чем все закончится. Взаимными претензиями, ссорой и испорченным настроением.

В поезде Надя скачет по полусонной мне. Я честно пытаюсь ее развлечь, но получается откровенно плохо.

— Вот если бы мы взяли с собой дядю Тимура, он бы развлекал меня.

Я улыбаюсь и провожу по пальцами по личику дочери:

— Пусть дядя Тимур отдохнет от нас.

— А мне дядя Тимур говорил, что он любит проводить со мной время.

Приезжаем на станцию ночью. Сходим с поезда сонные и уставшие.

Проводник помогает мне спустить чемоданы, я ставлю их рядом и оборачиваюсь по сторонам в поисках такси, которое тут обычно дежурит ночью, но вместо этого слышу крик Нади:

— Дядя Тимур!

Замираю и вижу, как она, сверкая пятками, мчится к своему отцу и влетает прямо ему в объятия.

Стою неподвижно, глядя на эту картину.

Тимур подходит ко мне, отпускает Надю, забирает чемоданы.

— Кто меня сдал? Мама? Камила?

— Честно говоря, это был мой отец, — устало улыбается.

— Как ты доехал так быстро?

Вахтин оборачивается и кивает на машину Ярослава на парковке.

— Скорее всего, я нарушил несколько десятков правил дорожного движения.

Качаю головой, не в силах поверить в то, что на самом деле вижу Тимура.

— Как ты вообще тут оказался?!

Он смотрит мне в глаза с нежной теплотой и неожиданно улыбается:

— Я же сказал, что больше не отпущу тебя.

Глава 42

Тимур

Помогаю дочери устроиться на заднем сиденье, пока Катя садится вперед рядом со мной.

— Здорово, что ты приехал, дядя Тимур! — радостно заявляет Надя. — Вместе веселее!

— Конечно, принцесса, — щелкаю ее по носу, сажусь за руль, и мы выдвигаемся.

Буквально через пять минут Надя отключается — на дворе ночь, а она, скорее всего, днем не спала.

Катя оборачивается назад, проверяя дочь.

— Тимур, если ты планируешь возить Надю, то нужно детское кресло, — говорит назидательно, а я улыбаюсь. Ее забота о дочери очень трогает.

— Да, прости. Куплю в ближайшее время. Ольга сказала, ты сюда на неделю? — бросаю на Катю взгляд, и она зевает, видимо, как и у меня, у нее накануне была бессонная ночь.

Держусь чисто на двух литрах кофе, выпитого по дороге.

— Да, я хотела побыть у бабушки неделю. К отцу съездить. И к брату.

Киваю.

— Остановись в доме отца. — У него дом по соседству с домом Катиной бабушки.

Собственно, так мой отец и мать Кати познакомились.

— С… тобой? — Катя округляет глаза.

— Со мной, — киваю твердо.

— Нет, — заявляет решительно. — Это неудобно.

Тяну носом воздух, но не давлю на нее. Ладно. Хорошо, пусть так. Я буду рядом, этого достаточно.

— Почему не сказала, что собираешься сбежать? — усмехаюсь.

— Я не сбегала! — заявляет уверенно и говорит уже тише: — Просто мне хотелось побыть в тишине некоторое время и подумать обо всем.

— О чем?

Если она сейчас скажет, что подумывает вернуться к Филиппу, клянусь, я придушу ее прямо тут.

— О своей жизни, о чем еще! — и отворачивается к окну. — Мне надо побыть одной и во многом разобраться.

— И как это связано с тем, что ты мне не сказала об отъезде? — спрашиваю вполне миролюбиво.

Катя поворачивается и смотрит на меня скептически:

— И ты бы отпустил нас без проблем?

— Конечно. И поехал бы с вами.

— Вот, — тычет в меня пальцем и произносит немного устало, — именно поэтому я ничего не сказала.

Конечно, я бы не отпустил ее одну с Надей. Не сейчас, когда только обрел их. Поехал бы с ними, просто лишний раз не отсвечивал.

— Брось, Катя, — говорю расслабленно. — Думай себе на здоровье, я лезть к тебе не буду.

Хмыкает, но никак не комментирует, знает, что я вру.

Едем в тишине некоторое время. Я смотрю на дочь в зеркало заднего вида, она прижимает к себе мягкую куклу и сладко спит.

— Катя, — снова смотрю на девушку.

Она распахивает глаза, растирает лицо.

— Прости, я уснула, — трясет головой. — Долго еще?

— Скоро приедем, — отвечаю коротко. — Вообще я хотел тебе сказать, что отдал все бумаги юристу, думаю, в течение нескольких дней документы будут исправлены.

— Хорошо, — Катя пожимает плечами. — Я передам документы в детский сад и попрошу сделать тебя пропуск, — осекается. — Если, конечно, ты хотел бы отводить Надю в сад и забирать.

— Естественно. Это даже не обсуждается, — отвечаю тут же.

Катя молчит, думает о чем-то, кусает губу, нервно теребит молнию на куртке.

Протягиваю руку и кладу ее поверх руки Кати, чуть сжимаю:

— Ну что не так?

Хочется заглянуть ей в лицо, но я не могу отвлечься от дороги. Нужна максимальная концентрация, потому что глаза мои слипаются от усталости.

Катя поднимает взгляд:

— Ты мне не соврал, когда сказал, что больше не уедешь?

Это сложная тема. Но я понимаю, что не имею права на ложь или половину правды. Слишком много между нами недосказанности, чтобы еще и в этом вопросе она не до конца понимала реальное положение дел.

— Я теперь в системе, Катя. Меня отпустили, но никто не даст гарантии, что однажды за мной не придут. Сам я, еще до того как узнал, что Надя моя дочь, выяснял, можно ли вернуться туда, откуда приехал. Но очень быстро правда о моем отцовстве раскрылась, и я притормозил человека, который пробивал для меня информацию. Сейчас я работаю в компании своего друга над серьезным проектом. Это временно, но в любом случае о возвращении обратно уже не может быть и речи. Я добровольно не уеду от вас.

Делаю акцент на том, что я не брошу не только дочь, но и Катю, однако она никак не реагирует, лишь отворачивается к окну.

Скоро мы приезжаем к дому ее бабушки. В окнах горит свет. Час поздний, но, скорее всего, она ждет внучку и правнучку.