Ледяная маска, теплые чувства - Владимир Андерсон

– И мне тоже?

– Ну, конечно, Енми… Ты меня недолюбливаешь. И тогда, и сейчас еще больше. Но это не значит, что я буду делать так, чтобы кому-то было хуже. Я вообще не понимаю таких людей… Да, мы все, бывает, злимся друг на друга. И я, бывает, злюсь… Но злиться на кого-то это одно. А делать что-то плохое – это совсем другое.

– Много ты в этом понимаешь…

– Я понимаю, что злиться на кого-то – с этим ничего не поделаешь. Это чувство. Ими сложно управлять. А вот делать что-то – это мы сами выбираем. Только мы сами.

– Легко говорить так, когда у тебя все хорошо.

– Если бы в моих силах было сделать, чтобы и тебе было хорошо, я бы это сделала. – сказала Суен. Она видела, что Енми уже перестала ее винить, по крайней мере, так как раньше. И что Суен, вероятно, и правда просто повезло найти свою счастье здесь и сейчас, в такой тяжелый момент, когда у них нет ни прав, ни возможностей что-то поменять.

Енми поднялась с койки и собралась было уже уходить, но остановилась и повернулась:

– Я слышала ты отдала блокнот с Хеллоу Китти в тот же день… Да еще так, чтоб никто не заметил. Не ожидала. Честно, не ожидала. Я бы сама не отдала, будь я на твоем месте…

– Это ты так думаешь. А, окажись, на моем месте, и отдала бы. Я знаю. – ответила Суен.

– Извини, что назвала тебя шлюхой, Суен… – добавила Енми и снова собралась уходить, но все же еще раз обернулась назад. – Хотя стукачкой ты все еще остаешься.

***

Примерно через неделю Суен заметила, что ее начинают обсуждать более активно, чем раньше. До этого это были какие-то разрозненные комментарии по поводу того, что она чистили рыбу последний раз месяца полтора-два назад, и чем вообще конкретно она сейчас занимается, кроме как уходит за Чэнем. Все знали, что делает Чжун с теми, кого забирает, но по Суен нельзя было сказать, что с ней делают тоже самое. Большая часть думала, что ей просто дали какую-то секретарскую работу или что-то вроде того. Но теперь все разделились ровно на два лагеря: одни говорили, что она спит с Чэнем и делает это, как проститутка, а вторые – что ей правда повезло, и она нашла себе здесь мужа.

Не надо было гадать, откуда пошли такие разговоры, тем более, что Енми честно призналась, что обсуждала это с двумя своими подругами, правда, не предполагала, что те будут делиться об этом еще с кем-то. Енми призналась, что не могла оставить свою зависть только при себе, что ей надо было поделиться с кем-то, чтобы было не так обидно. И что теперь она чувствует себя виноватой перед ней. «Похоже, что я ничем не хуже тебя могу стучать» – сказал ей Енми, но это ничего не меняло.

Если раньше Суен была просто самой обсуждаемой темой, то теперь она стала темой, по которой все спорят друг с другом. Причем спорят максимально отстраненно от нее. Поглядывают на нее постоянно, перешептываются, когда она проходит мимо. И всегда стараются держаться от нее на дистанции. Раньше это было не так заметно, как теперь.

Суен помнила нечто похожее, что было с ней когда-то в школе. Когда она лучше всех написала несколько работ по математике, а потом выбилась в безусловные лидеры по этому предмету. Она никому не говорила, что это произошло только из-за того, что дедушка Сухен наказал ей учиться математике дополнительно по 2 часа каждый вечер. Суен всем объясняла, что ей просто повезло, что так получилось. Что просто нравится предмет, поэтому она стала так хорошо его понимать. И очень быстро поняла, что не стоило говорить именно так, ведь все стали упрекать ее в том, что ей повезло незаслуженно – полюбить такой предмет, где самый грозный учитель среди всех тех, что у них вообще есть.

Ей казалось это очень несправедливым в жизни. С одной стороны, она не хотела всем рассказывать, что ее успехи связаны только с тем, что она больше всех практиковалась и делала это каждый день. Что сам успех, получается, зависит от каждого. С другой стороны, Суен понимала, что кто-то просто терпеть не может этот вид учения, и требовать от него быть прилежным и дополнительно любознательным, да еще каждый день – выше человеческих возможностей. Суен было обидно, что все получилось так несправедливо в этом вопросе, что любой расклад получался такой, какой не мог устроить всех… Устроить всех – какая заветная и прелестная мечта девушки вроде нее. В те дни в школе она поняла, что в некоторых случаях угодить всем не получится. Как и теперь.

То, что у нее все так хорошо получалось с Чэнем, было точно таким же – при любом ответе и объяснении это не могло устроить всех. Вот оно и не устроило. Кто-то завидовал, кто-то радовался, но все, похоже, что делали это искренне.

– Почему в некоторых случаях не бывает такого, что это устраивает всех? – спросила Суен своего возлюбленного, сидя у него на коленках в его кабинете.

– Скорее стоит подумать над тем, почему наоборот иногда бывают такие моменты. – ответил Чэнь. – Представь себе только, сколько всего людей, и сколько у них мыслей и желаний в голове. А бывает иногда так, что все довольны. Бывает же такое?

– Правда, бывает.

– Вот это куда более удивительно.

И правда очень интересная мысль. Она никогда не задумывалась об этом. Почему при совершенно разных вкусах, мнениях, выборах, бывает так, что все довольны. Это как бывает, что мужчина и женщина, видя многих подобных себе, все же выбирают друг друга. Такое же случается? И оба при этом могут быть счастливы. И правда удивительно.

– Ты навеял мне очень интересные мысли, мой милый Чэнь. – сказала Суен, поглаживая его по голове. – Какой ты у меня умный.

– А с чего ты вдруг об этом спросила?

– Все ведь видят, что я ухожу с тобой. – ответила Суен, понимая, что все же такие вещи надо рассказывать очень осторожно. Мало ли, какие у него самого мысли на этот счет. Может, например, он не хочет, чтобы кто-то думал про него, как про доброго или мягкого человека, который может кого-то любить. Собственно, она ведь никому и не говорила, какой он нежный с ней. Но в любом случае он точно понимает, что их отношения, и не важно, какие они есть,