Моя несвободная - Элина Бриз

– Ничего, – равнодушно пожимает плечами, – хочет фирму, пусть забирает, с голоду мы не помрем. Но тебя он не получит. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что, как только он появится в поле зрения, ты сразу звонишь мне. В университет и обратно будешь ездить с водителем. Одна нигде не оставайся.

– Что за бред, Рома. Меня никто не собирается похищать. Я не хочу жить под колпаком.

– Он намного коварнее, чем ты думаешь. И не привык ни в чем себе отказывать. Он не успокоится, поэтому будь осторожна.

Рома подходит ко мне и обнимает. Гладит по волосам и шепчет на ухо какие-то признания. Не могу ничего расслышать, потому что голова гудит от тяжелых мыслей. Как он мог? Как мог так со мной поступить?

А еще чувство вины снова возвращается ко мне и постепенно сжирает изнутри. Я так виновата перед Ромой.

Ведь это я все затеяла. Я заварила эту кашу. И только я могу поставить точку.

***

Игорь

Открываю дверь с улыбкой, потому что уже знаю кого за ней увижу. Тело начинает вибрировать от предвкушения, с трудом удается взять себя в руки и не наброситься на Дашу прямо с порога.

Но стоит мне увидеть ее, особенно выражение лица, я понимаю, что рано обрадовался. Моя девочка очень бледная, глазки красные от слез, на щеках разводы от туши. Ее всю трясет мелкой дрожью, особенно руки, хотя она и пытается справиться с собой и сцепить их в замок.

– Что с тобой? – не выдерживаю напряжения и делаю шаг к ней, но она отскакивает от меня, как от прокаженного. Меня в этот момент распирает от ярости. Что этот мудак сделал с ней? Неужели ударил?

– Ничего, – выдавливает неживым голосом, – ты хотел меня видеть. Я пришла. Ты… Когда ты выполнишь свою часть договора и вернешь фирму моему мужу?

Меня это ее «моему мужу» как ножом по сердцу.

– Или мне надо сначала раздеться и … переспать с тобой? Сколько раз? – она дрожащими руками стягивает лямки платья с плеч, потом скидывает туфли, но дальше действовать не решается, – сколько раз я должна буду сделать это? Ну, давай же, Романов, скажи, во сколько ты меня оцениваешь? Ах, да. Не меня. Мое тело. Во сколько?

С каждым произнесенным словом ее трясет все сильнее, по щекам не переставая льются слезы, а голос… голос срывается в сплошной крик отчаяния.

Блядь. Я вообще ничего не понимаю. О чем она говорит? Что вообще ей наговорил этот мудак. Я вообще никогда женщин ни к чему не принуждаю. В отличие от некоторых.

– Зачем? – тихо спрашиваю, пытаясь осторожно выяснить причины ее истерики.

– Что зачем? Зачем пришла? Идиотских вопросов не задавай. Пришла, чтобы ты вернул фирму моему мужу. Такой ведь был уговор?

– Почему ты плачешь, Даша? Что он сделал с тобой?

– Он? – сквозь слезы издает горький смешок, – ты еще смеешь заикаться про него. Не смей! Не смей, слышишь, ставить себя наравне с ним.

Я ни хрена не понимаю. Она что его сейчас защищает? Человека, который отдал ее другому за какую-то идиотскую фирму.

– Он продал тебя, Даша, – рычу сквозь зубы, – он продал тебя мне за свою вшивую фирму.

Она вскидывает на меня взгляд, который моментально разбивает мне сердце. Там столько всего клубится. Разочарование, боль, ненависть.

– Он не продавал меня, – начинает говорить очень тихо, будто это дается ей с трудом, – Он пришел домой и начал выяснять откуда ты можешь меня знать, что предъявляешь такие требования. Где мы могли пересекаться и что между нами происходит. Он не отправлял меня к тебе.

– Сама значит пришла? По собственной инициативе? – со злостью выплевываю.

– Да, сама. Я подумала…, какая теперь разница, раз уж я ему уже изменила один раз с тобой и предала. Сделаю это еще раз и помогу вернуть фирму.

Я не сдерживаюсь и начинаю громко хлопать в ладоши. Ну, надо же какие жертвы ради этого козла. Охренеть, мать вашу!

– Ну и как? Рассказала? – не сдерживаюсь, потому что муж оказывается у нас белый и пушистый, а я так… кусок дерьма, – Чего молчишь? Рассказала, как горячо ты отдавалась мне всю ночь напролет? Как стонала подо мной и теряла голову. У вас с ним также? С ним ты тоже так течешь, Даша?

– Заткнись, – слышу ее пронзительный крик, а следом мою щеку обжигает хлесткая пощечина, – ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

Я перехватываю ее руку и завожу за спину, со второй проделываю то же самое, максимально прижимаю к себе, чтобы не рыпалась. По ее щекам снова текут слезы, и я чувствую себя настоящей сволочью.

И теперь я понимаю, как же прав был Гордеев. Сука, как же он, оказывается, был прав, когда говорил мне, что такие правильные девочки таких поступков не то, что не оценят, они их никогда не простят.

Как я мог так облажаться? Я же просто сделал ставку на то, что ее придурок муж сам толкнет ее мне в руки. Что он заставит Дашу принять эти условия, а она навсегда уйдет от него. Уйдет ко мне.

Я же как лучше хотел. Хотел освободить ее от этого недомужа, который ни хрена не ценит такое сокровище рядом с собой. Такую девочку надо на руках носить целыми днями и любить. Любить до искр перед глазами, до стонов сладких, до диких криков.

Конечно, я понимал своей головой с самого начала, что с такими как она надо действовать более деликатно. Осторожно завоевывать, шаг за шагом, не пугать, ждать, когда привыкнет. Ну не мог я больше ждать. Не мог. И дело даже не в том, что у меня из-за Даши очень давно не было секса. Это конечно плохо, но сейчас не главное.

Я как представлю, что она ужины для него готовит, с работы его ждет каждый вечер, а потом встречает, рассказывает, как прошел день. А потом… вот дальше представлять вообще полный пиздец. Не мог я больше мучиться ночами, представляя, чем они там занимаются в своей супружеской, блядь, кровати.

– Ты зачем в мою машину села, а? Зачем? – выдаю с отчаянием, когда понимаю, что мой план ни хрена не работает.

– Это была просто случайность. Я думала, что Рома изменяет мне с секретаршей, увидела их вместе