Красавица и свекровище - Евгения Серпента

— Нет, — отвечает с гадской улыбочкой. — Не поедешь.

— Будешь держать насильно?

— Если понадобится, то да. Потому что не уверен в твоей адекватности. Точнее, уверен в ее отсутствии. И родителям твоим позвоню.

— Стукач сраный!

Швыряю в него диванной подушкой, которая, разумеется, пролетает мимо.

— Извини, Люся, но ты не оставляешь мне выбора. А будешь психовать, поедешь в Джаник[19]. Там тебе точно понравится.

Вскакиваю с четким намерением расцарапать его поганую харю — и куда-то вдруг проваливаюсь. В какую-то черную яму. А пока падаю туда, успеваю подумать, что теперь мне и правда плохо, но он уже не поверит…

Потом черный занавес раздвигается — рывками, впуская свет. Я лежу на чем-то жестком, неудобном, все трясется. Кажется, меня куда-то везут.

В дурдом?!

— Ну что, доигралась? — со злостью говорит Ник, сидящий рядом на откидном кресле.

— Куда меня? — спрашиваю, с трудом ворочая языком.

— В Первый роддом, на Четырнадцатую, — отвечает пожилая женщина. — Молодой человек, поспокойнее, пожалуйста. Не волнуйтесь, девушка, все в порядке будет. Тонус сильный, придется полежать на сохранении.

— Ну вот, Ник, теперь успеешь на свадьбу, — цежу сквозь зубы. — Как и хотел.

— Всенепременнейше, — усмехается он. — Прямо оттуда и поеду.

Сволочь! Ненавижу!!!

Глава 41

Ирина

— Сразу для справки, чтобы не строили конспиративных, то есть конспирологических версий, — сказал Змей, когда все расселись. — У моей мамы был гипертонический криз, она лежит. Ну а невестка наша в положении, плохо себя чувствует, Никита с ней остался.

— Ну еще бы, духота такая, — кивнула Ленка, покосившись на меня. — И бури магнитные. Я сама сегодня еле встала.

Поскольку люди за столом собрались все больше не первой свежести, застольная беседа запросто могла скатиться в обсуждение болячек. Самая тема для свадебного банкета. Змей, кажется, это понял, поэтому ловко вывернул в нужном направлении — прямо как заправский тамада.

— Предлагаю первый тост за нас с Ирой. За то, что мы друг друга нашли. Лучше поздно, чем никогда.

Собравшиеся были в курсе, как все случилось, поэтому уточнений не понадобилось. Ну, в общих чертах, конечно, в курсе, без деталей. «Горько» под звонкий аккомпанемент бокалов и долгий образцово-показательный поцелуй. На счет двадцать три у меня зачесался нос.

— Это для разгона. В следующий раз постараемся подольше, — пообещал Змей, после сего скосил глаза в сторону двери и ойкнул.

Я повернулась и увидела Кита с большим букетом роз. Одетого в спортивные штаны и футболку.

— А-а-а… Люся? — растерянно спросила сватья Майя.

— Прошу прощения, что не по феншую, — с совершенно нечитаемым фейсом сказал Кит, пробираясь к нам. — Домой ехать было слишком долго, а зайти в магаз и перебарахлиться не догадался. Люсю положили на сохранение, Майя Александровна. Забрали на скорой. Ничего ужасного, но придется полежать. Я поехал с ней. А оттуда — прямо сюда.

— Оттуда — это откуда?

— На Васильевском. Четырнадцатая линия, Первый роддом.

Обогнув стол, Кит поцеловал меня и вручил букет, потом обнял Змея.

— Дорогие родители, от души поздравляю. Надеюсь, эта ваша свадьба — последняя. В смысле, что навсегда.

Я заметила краем глаза, как Майя пробирается к выходу с телефоном в руке. Ну ясно, побежала звонить своей крошечке-хаврошечке.

Кит сел на свободное место рядом с дедом. Тот о чем-то спросил, Кит покачал головой. Поймал мой взгляд, едва заметно дернул уголком рта: потом, мол.

— Что-то мне это не нравится, — сказала я Змею.

— Мне тоже, — тихо ответил он. — Версия одна. Они в очередной раз посрались, ей заплохело, ее забрали. Или сделала вид, что заплохело, но забрали все равно. На всякий случай. Знаешь, как по-японски «скорая помощь»? «Кому-то херовато».

— Змей, а ты знаешь, за что Каин убил брата своего Авеля? За то, что тот рассказывал бородатые анекдоты.

— Ну, этой шутке, судя по ушам и яйцам, тоже лет триста.

Он нисколько не изменился. Каким был придурком, таким и остался. Только сейчас это меня почему-то не раздражало. Как говорил известный персонаж, у каждого свои недостатки[20].

Майя вернулась, села за стол и что-то сказала мужу. Тот кивнул. Значит, с деточкой ничего ужасного, можно праздновать дальше.

Интересно, она выложит в свои блоги только селфи в красивом платье или все торжество? Майя пыталась заманить меня к себе в подписчики, но я вежливо отказалась: мол, меня нет в соцсетях. На самом деле я там была, но чисто номинально. На тот случай, если надо у кого-то что-то посмотреть. У Кита, например. У Змея тоже был акк в запрещенном и-граме, но он туда не заходил уже лет пять, наверно.

Банкет шел своим чередом: ели, пили, кричали «горько», танцевали. Потихоньку все начали кучковаться по интересам. Ленка показала два пальца, бегущих по столу, и исчезла. Кит о чем-то беседовал с дедом, и вид у обоих был достаточно серьезный.

Наконец я не выдержала. Воспользовалась тем, что Змей ушел по какому-то административному вопросу, и выдернула Кита из-за стола.

— Пригласи мамулю потанцевать, засранец.

— Окажите честь, мамуля. — Означенный засранец галантно шаркнул ножкой.

— Ну и? — поинтересовалась я, когда мы вышли на танцпол под какой-то заунывный медляк.

— Да ничего с ней страшного, — скривился Кит. — Полежит, отдохнет. Психовать меньше будет. Может быть.

— Так, ты мне зубы не заговаривай, деточка. Интриган хренов. Или думаешь, дед тебя не сольет?

— Ладно… — Он сдался с тяжелым вздохом. — Я хочу с ней развестись и ребенка забрать.

И почему я не удивлена? Вот ни капельки.

— Хорошо подумал?

— Второй месяц думаю.

— Вы женаты-то два месяца, — хмыкнула я. — Или с самого начала такая задумка была?

— Нет. Сначала я на полном серьезе думал, что притремся. Но нет. Не выйдет. Ма, если я тебе все расскажу… Нет, лучше не надо. И не говори, что ты меня предупреждала. Я помню.

— Не собираюсь.

На самом деле язык очень сильно чесался. Но кому я сделала бы лучше? Жаль его было адски. До слез. Вот так одна минутная глупость меняет всю жизнь. Плавали, знаем.

Хотя… если бы не глупость, у меня не было бы Кита. Предложи мне сейчас отмотать все назад, я бы не согласилась.

— И что она? В курсе?

— Теперь уже да. — Он снова поморщился.

— Понятно. Ты ей об этом сказал, она психанула и теперь лежит на сохранении.

— И прекрасно. Там у нее будет меньше возможностей как-то ребенку навредить.

— Даже так? — Я сбилась