Кто твой папочка - Бриттани Николь

Я выгибаюсь к нему навстречу, наслаждаясь его теплом и силой. Молюсь о большем.

Спустя, кажется, целую вечность, он проводит языком по линии моих губ, прося впустить его. Я поддаюсь, позволяя нашим языкам сплестись, пока он снова не отстраняется.

Мне хочется топнуть ногой от отчаяния. Я почти готова это сделать, или просто зарыдать от потери, когда вижу в его глазах настоящий пожар желания.

Он не собирается отпускать меня.

Вместо этого он произносит:

— Уходим отсюда.

Глава 22

Кэл

Как только дверь со свистом захлопывается, Лола прижимает меня к металлической стенке, и её губы снова оказываются на моих.

Эти идеальные губы, которые всегда только наказывали меня, дразнили, валили с ног раз за разом, вдруг дарят мне жизнь. На вкус она — шампанское и сладкий десерт. Каждый тихий стон, вырывающийся из её горла, — как электрический разряд, пробегающий по моему телу. Мне стоит невероятных усилий не вжаться в неё бедрами, чтобы показать, как чертовски сильно меня заводят только эти звуки.

Я боюсь, что если сделаю это, заклятие рассеется.

Слава богу, за ужином она пила только газированную воду и съела почти всю свою еду. Если бы было иначе, я бы переживал, что она слишком пьяна, чтобы отдавать себе отчёт в том, что происходит. Я не хочу, чтобы она потом пожалела об этом. И не хочу, чтобы этот поцелуй когда-нибудь закончился.

Когда двери лифта распахиваются, я отрываюсь от неё, чтобы повести нас в номер.

В тот же миг, как я прерываю поцелуй, она вцепляется в мою рубашку и недовольно рычит:

— Нет.

— Нет? — я не могу удержаться от широкой ухмылки, глядя на неё сверху вниз, пока она держит меня так близко.

Она сердито выдыхает, её изумрудные глаза горят под резким светом.

— Ненавижу, как хорошо ты ощущаешься. Ненавижу, какие у тебя мягкие губы. Ненавижу, что мне необходимо узнать, на что ты способен ими.

От её слов мой член болезненно напрягается в брюках. Облизав губы, я дразню её.

— Я умею многое.

Она надувает губки. Чёрт возьми, эта женщина действительно надувает губки!

— Докажи.

Теряя остатки здравого смысла, я хватаю её за зад и поднимаю на руки. Слава богу, она выбрала платье, которое позволяет ей обвить мои бёдра ногами.

Она карабкается по мне, пока я широкими шагами несу её по коридору к нашему номеру, к этой дурацкой кровати в форме сердца, осыпая поцелуями мою шею, пока я тщетно пытаюсь открыть грёбаную дверь. После трёх или четырёх попыток загорается зелёный огонёк, и я распахиваю дверь. Влетаю внутрь, не забыв пнуть дверь ногой, и иду прямо к мягкой кровати.

Нас ничто не прервет. Ничто не помешает мне показать этой женщине, на что способны мой язык. И мои пальцы. И мой член.

Зарывшись лицом в мою шею, Лола хихикает.

— Не верю, что Салли взял номер с кроватью в форме сердца. Как мы вообще на ней поместимся?

Я, всё ещё держа её в объятиях, сжимаю её зад и резко падаю на спину, вытянувшись на кровати с ней сверху.

Она седлает мои бёдра, ахает, её глаза становятся огромными. Нет ни единого шанса, что она не чувствует, как мой член упирается между её горячих бёдер.

— Похоже, всё прекрасно помещается, не так ли?

Она одаряет меня озорной улыбкой.

— То есть ты хочешь сказать, что мне придётся всю ночь оставаться сверху?

— Если ты не против, я тоже, — выдыхаю я, скользя ладонями по её спине, затем по шелку платья, опускаясь к её бёдрам.

— Не верится, что мы это делаем, — задумчиво говорит она. — Слоан меня предупреждала, знаешь? А я сказала ей, что такого никогда не случится.

Я вскидываю бровь. Как бы сильно я этого ни хотел, я не ожидал, что всё закончится именно так. Я лишь хотел провести с ней больше времени. Дать ей шанс увидеть настоящего меня. Надеяться, что ей понравится то, что она увидит.

А теперь… мне позволено прикасаться к ней вот так. Это больше, чем я когда-либо мог попросить.

— Мы можем ничего не делать, — обещаю я, мягко сжимая её бёдра. — Просто полежим, прижмемся друг к другу. Я, между прочим, великолепно умею обниматься.

Она даже не реагирует на предложение — просто двигает бёдрами, скользя по моему напряжённому члену. Каждый её изгиб посылает по моей спине разряды электричества. Её ресницы дрожат, она зажмуривается и выдыхает прерывисто, влажно.

Чёрт. Видеть, как она сама берёт своё удовольствие, — это сводит меня с ума.

— Но что, если... — её стон обрывается, переходя в протяжный стон. Она опирается ладонями на мой пресс и замедляет движения, словно растягивая каждую каплю наслаждения.

Я крепче хватаю её за бёдра, жадно ожидая окончания фразы. Мне нужно услышать, что она хочет этого. Мне нужны её слова.

— Что если — что?

Её глаза открываются, и на губах появляется ленивейшая улыбка.

— Что если я хочу большего, чем просто полежать в обнимку? Что если я хочу забыться на пару часов? Просто... — она извивается на мне, делая мой контроль почти невозможным.

Знакомый разряд пробегает по позвоночнику. Чёрт побери.

Стиснув челюсти, я уставляюсь в потолок. Могу ли я на это пойти? Позволю ли я ей использовать меня сегодня? Я сам использовал и позволял использовать себя не раз. Но вот с Лолой… не уверен, что сумею отделить тело от чувств.

— Кэл.

Насущная, требовательная нужда в её голосе рвёт на куски остатки моего самообладания. Я обхватываю её за шею и притягиваю лицо к своему. Она вскрикивает от неожиданности, но не сопротивляется. А когда наши губы сливаются, она полностью растворяется в этом поцелуе.

Я прикусываю её нижнюю губу, удерживая её на месте ладонью, обвившей её шею.

— Я не хочу, чтобы ты забыла, Лола. Я хочу, чтобы ты помнила каждую миллисекунду, проведенную со мной. Хочу, чтобы ты снова и снова переживала этот момент. Я хочу полностью разрушить тебя.

— Сколько слов, Каллахан Мерфи, — улыбается она в мои губы. — У тебя их всегда так много.

Я чуть отстраняюсь, ища в её взгляде хоть малейший признак того, что она передумала. Но нет — её улыбка и затуманенные наслаждением глаза говорят мне, что она здесь. Она со мной.

— Это да?

— Разрушь меня, — шепчет она. — Сломай. Делай со мной всё, что захочешь. Только доведи меня до оргазма.

На этот раз уже мои бёдра двигаются в ответ, скользя под ней, как она просит. Мои