Эмин. Чужая невеста - Ая Кучер

— Я думал, что ты всегда в центре внимания. С твоей способностью находить проблемы.

— Эй! Это вообще несправедливо. Жертву обвинять нельзя! — размахиваю рукой, потому что это несправедливо. — Я не просила меня похищать.

— Я такого и не говорил.

Эмин раздраженно вздыхает, а потом перехватывает мою ладонь. Тянет вниз, сжимает пальцами. Держит и не отпускает, пока его тепло медленно перетекает в меня.

Я чуть дергаюсь, намекая мужчине, чтобы прекратил, но он не реагирует. Продолжает равномерно гнать по вечернему городу, ругается на пробки, стараясь объехать их.

— Эмин…

— Терпи, красавица, я тебя тоже терплю. Завтра я уеду на несколько дней, нужно одно дело провернуть в…

— Лучше не говори. Я не собираюсь быть соучастницей. Свои криминальные делишки без меня, пожалуйста.

— Ты была не против, когда они помогли тебе. Не переживай, к тебе полиция не сунется. Но я надеюсь на твое благоразумие. Сообщать мне о своих передвижениях, никаких глупостей. Хочу постоянный отчет.

— Ладно. Но я ведь хотела съездить домой, там моя одежда и картины. Я думаю, папа ещё не успел их выбросить. Или хотя бы в академию, там тоже остались мои вещи.

Я знаю, что могу сделать это всё в одиночестве. Мне не нужен мужчина рядом, чтобы загрузить в такси несколько сумок. Я боюсь, что отец будет дома, не готова с ним видеться. И с мамой тоже. Неважно, знала она или нет — мне это никак не поможет.

Намного легче притворяться, что прошлого не существует. Есть простые столбы, на которых держится моя уверенность и способность не сойти с ума от разочарования.

— Я приставлю к тебе охрану, кто-то завтра пришлет из агентства. Заодно поработает грузчиком и водителем, я оставлю тебе ключи от машины.

— Серьезно? А обязательно охранника ставить? Поняла, — отвечаю моментом на то, как мужчина кривится. — Вопросов больше нет. А! Есть один. А как ты наш брак заключил? В плане, ты же мёртв. Ну, почти.

— У меня давно документы сделаны, с таким же именем, полная копия, но никто не привяжет к прошлому. К сожалению, пока ты не вдова.

— Дурак.

Слабо улыбаюсь, не получается колко ответить, когда палец мужчины поглаживает моё запястье. Эмин не отпускает мою руку даже когда меняет передачу, задом паркуется.

Выйти из машины ещё большее приключение, без помощи Хаджиева не справляюсь. Он обнимает меня за талию, ведёт к старому историческому зданию. Проходит несколько секунд перед тем, как я понимаю куда привёз меня мужчина.

— Эмин!

— Да, красавица?

— Ты… Ты… — от восторга воздух выбивает, не получается держать маску безразличия. Хватаю мужчину за плечи, едва не прыгаю на месте. — Ты меня привёз на выставку Нери! Господи, ты… Ты привёз меня сюда.

— Я ведь обещал, что ты будешь довольна.

Я не довольна, я с ума схожу от происходящего. Я так хотела попасть хотя бы на одну выставку, одним глазком посмотреть. Даже с деньгами отца это казалось дорого, но я убеждала, что можно сэкономить. Только я не успевала, билеты быстро расходились.

А теперь я здесь. Благодаря Эмину, который с улыбкой наблюдает за моей реакцией. Гордится тем, что смог меня удивить. Подмигивает, когда до меня начинает доходить.

Хаджиев прав.

И я задолжала ему поцелуй.

Глава 23. Дина

— Это… Спасибо!

Я едва не прыгаю на месте от радости, как ребенок, получивший сладость. Невероятно, что Хаджиев запомнил имя художника, привёз меня сюда, освободив свой вечер.

Я все ещё не верю в происходящее, жду, что в какой-то момент Эмин уведёт меня обратно к машине. Пошутил, разыграл. Или банально не на выставку мы идём.

Успокаиваюсь лишь после того, как Эмин показывает билеты на телефоне, мы сдаем верхнюю одежду в гардероб. Мужчина отвлекается на официанта с шампанским, а я уже спешу к картинам.

Это…

Будто ты всю жизнь не видел цвета, а теперь вдруг различаешь каждый оттенок.

Болел короной с детства, не зная вкуса, а теперь сладкий молочный шоколад тает на языке.

Не дышал столько лет и впервые вкусил пьянящий свежий воздух.

Потрясающе и непередаваемо.

— Тебе нравится.

Эмин не спрашивает, но я всё равно киваю. Мои глаза разбегаются, пытаюсь смотреть на каждую картину одновременно. Это что-то вроде… Просвещения, вдохновения.

Того, к чему я никогда не смогу приблизиться. Не типичная работа современных художников, не закос под старину. Что-то своё, особенно, от чего дыхание перехватывает.

— Спасибо, — не помню, благодарила ли мужчину за это, но важно повторить. — Спасибо, Эмин. Ты не представляешь, как я хотела сюда попасть. Я… Очень рада.

— Судя по тому, как тебя трясёт, очень и очень.

— Да. Я давно мечтала, но не получалось.

— Считай это свадебным подарком, красавица.

— Не много подарок для фальшивой жены?

— Нормально. Правда, я не понимаю такого ажиотажа. Обычные картины, а народа собралось, будто ван Гог ожил.

— Это ведь Нери! Увидеть в живую его работы намного лучше, чем в интернете. Тем более, что не все картины он разрешает фотографировать.

— Я рад, что ты довольна.

— Да. А ты — продешевил. Вряд ли поцелуй со мной стоит этой выставки.

Но… Я могу расцеловать мужчину в эту же секунду, потому что для меня этот обмен совсем неравноценный. Щёки покалывает от смущения, когда Эмин дарит мне прямой взгляд. Улыбается, словно я сказала глупость, просто пожимает плечами.

Все работы Нери выдержаны в черно-белом стиле. Он рисует всё черными красками, оставляя белое полотно для игры на контрасте. И всего один мазок краской, от чего вся работа приобретает невероятный смысл.

— Продешевил? — Эмин усмехается, следует за мной по пятам. — Я так не думаю. Никогда не понимал таких выставок.

— Потому что ты не человек искусства!

— А ты?

— А я учусь в академии, с искусством плотно связана моя работа. Так что да, я прекрасно понимаю эти выставки. Ты просто не видишь того, что нужно.

— Давай без этого «только гений оценит работу по достоинству». Красавица, я смотрю и вижу обычные мазки. Такие картины много где продаются, выйди в центр города. Возможно, не черно-белые, но это не показатель.

Фыркаю, даже не пытаюсь переубедить Эмина. Пустая трата времени. Искусство не нужно понимать или знать, ты просто его видишь. И неважно какой художник. Значит, Нери не тот, кто пробуждает в мужчине чувства от картин.

Я ведь тоже не всегда понимала ажиотаж вокруг чужих работ. Та же «Мона Лиза» никакого отклика во мне не вызвала. А вот маленькая картина, спрятанная на втором этаже парижского музея, приклеила к месту. Я, наверное, целый