Семейное положение: папа-дикарь - Вероника Лесневская
Взгляд цепляется за нижнюю строчку, неперечеркнутую, и воздух застревает в легких вместе с отборным матом.
— Золотарева Елизавета?
И почему я не удивлен? Беда ходячая, даже тут себе приключений на аппетитную пятую точку нашла, попав в "черный список" моего отца. Она не могла дежурить в ту ночь.
Что — то не сходится...
— Да, одна из самых проблемных, — отмечает отец, и я с трудом подавляю безумный смешок. — Я хотел через мужа на нее выйти, но у них развод тяжелый, черт разберешь. В общем, ничего путного Золотарев мне не рассказал, только подозрительно мямлил и путался в показаниях. Насколько я знаю, с ним до меня успели ФСБшники пообщаться. Думаю, неспроста. Уверен, эта акушерка что — то знает о нашем младшем Дикареве, но она исчезла. Надо бы перехватить ее раньше других и надавить хорошенько.
— Я тебе надавлю! Отставить! — рявкаю неожиданно грозно, будто свое защищаю. — В общем, Золотареву я беру на себя, — нервно сгребаю документы, хаотично сминая уголки бумаг. — А ты обрати внимание на ее мужа. В вашей хваленой медицине работает кусок дерьма, а не врач. Лучше убрать, пока вонь не распространилась.
— С чего ты взял? — удивляется он. Искренне? Или прикрывает коллегу в белом халате? Не удивлюсь, если у них круговая порука. — Вы знакомы? Рекомендации у него хорошие…
— Я предупредил, — взмахиваю рукой, прощаясь, и шагаю к двери. — Мне пора.
— Тихон, ты должен встретиться с матерью, — летит мне в спину не просьба, а указ министра здравоохранения. Как же бесит его тон!
— Как только сына верну, — ставлю условие, хотя сам хотел бы увидеть и ее, и сестру. Я по ним скучаю…
Когда я послал отца с его мединститутом на три буквы, он сдуру пытался ограничить наше общение с мамой, чтобы мое наказание было полным, но мы все равно тайком созванивались до тех пор, пока я не оказался в магаданской ссылке. К медицинскому прессу добавился силовой. Помимо отца, на меня начал давить генерал за свою дочь. Он перекрыл мне кислород не только в карьере, но и в обычной жизни, угрожал стереть в порошок всю мою семью, так что я вынужден был оборвать связи с внешним миром, чтобы не ставить под удар родных. Общение прекратил, переводы слал анонимно, а сам превратился в отшельника без рода и племени. Совместными усилиями меня сломали.
— И всё — таки… Если ты планируешь задержаться в Москве….
— Нет! — Хлопаю дверью.
Вызываю такси, всю дорогу подгоняю водителя и ерзаю на месте, как будто глисты завелись. Почему — то боюсь не застать Лизу в номере. Где ее потом искать? У кого вызволять? Много развелось охотников за ее рыжей головой. А я один, и мне тоже она нужна.
"Охранять!" — пульсирует в голове, словно я сторожевой пес. И это единственное, что сейчас имеет значение. Остальное — потом, в Магадане.
Необъяснимая паника нарастает по мере того, как я подъезжаю к отелю. Врываюсь в номер без стука, не подумав о том, что Лиза может быть неодета. Парадокс, но если она щеголяет по комнате голышом, все равно я получу на орехи ни за что. Благо, рыжая бестия в полном обмундировании — в лосинах и дурацкой тунике с лисой на груди. В просторных домашних тряпках умудряется выглядеть соблазнительно, поджигая меня с порога. Или я так оголодал? Стою и слюни пускаю, забыв, куда спешил и зачем.
Она сидит царицей на краю правой ягодицы кровати — попы, перед выключенным телевизором. Услышав хлопок закрывшейся двери, вздрагивает и смотрит на меня так неоднозначно, будто ждала с нетерпением, но в то же время видеть не хочет.
Загадочная бабская душа. Некогда ее разгадывать — надо красивую задницу спасать.
— Собирайся! Мы вылетаем в Магадан, — командую без объяснений.
Обсудим все в спокойной обстановке на безопасной территории. Хотя общение с Лизой — это всегда ядерный взрыв, даже в снежной тайге. После ночи в одной постели я, вместо того чтобы тушить пожар, горю рядом с ней. И мозг плавится, прекращая мыслить здраво.
— Что? Как? Прямо сейчас? — засыпает она меня вопросами вместо того, чтобы молча выполнять приказ. — А как же Тая? Двойняшки?
— Я по дороге созвонился с Салтыковым, так что он в курсе и дал добро. В охране они не нуждаются, в медицинской помощи — тоже, а после выписки все равно планировали у отца Таисии немного погостить. Прилетят домой позже.
— Но…
Я рычу обреченно, запустив пятерню в волосы. Взвалить бы Лизу на плечо, сунуть кляп в рот и насильно утащить в аэропорт, но она же будет брыкаться и такой шум поднимет, что нас точно заметут в ближайшее отделение полиции. А там и до ФСБ недалеко. Так что не вариант.
— Никаких «но»! — прикрикиваю на нее. — Женщина, ты можешь хоть раз послушаться мужчину и сделать так, как я прошу!
— Половая принадлежность не определяет уровень ума, — дерзит она, вызывая у меня тяжелый судорожный вздох и желание закатить глаза. — Я всего лишь хочу понять, чем вызвана такая спешка? Утром вы не торопились...
— За утро я уже извинился.
— Какой вы… тугой и железобетонной, Тихон!
— В общем так, — грожу ей пальцем, рискуя без руки остаться. Лиза кажется сейчас разъяренной рысью. Того и гляди — цапнет. Однако я приближаюсь к ней вплотную, вдыхая запах сладостей. — Хочешь сама добираться или к мужу вернуться? Решай! Полчаса на сборы, иначе я улетаю без тебя.
Она оскорбленно пыхтит, но при этом достает сумку и начинает складывать свои вещи.
Слава лисьим богам!
Выдыхаю протяжно. Обессиленно сажусь на кровать, наблюдая за суматошными действиями Лизы. Устало смахиваю испарину со лба, будто не с бабой пререкался, а полосу препятствий пробежал. На доли секунды мы пересекаемся взглядами, и меня снова в пот бросает.
Это в твоих интересах, упрямая ведьма!
Сначала заберу домой и спрячу, а потом все решим.
Глава 26
Незадолго до Нового года
Лиза
— Мы так рады, что ты согласилась остаться, Лиза, — шепчет Таисия, пока я помогаю ей укладывать двойняшек. — Нам очень повезло с тобой.
Я покачиваю круглую детскую кроватку, в которой сонно причмокивают губами малыши Салтыковы. Из коконов
