Капкан паучьей лилии - Лили Крайн

Патрик что-то пролепетал про необходимость позвонить и удалился, оставив его одного. Напряжение и злость внутри всё нарастали. Музыка затихла, и Сонни решил воспользоваться передышкой. Ему нужно было переговорить с менеджером с глазу на глаз, желательно в тишине. Напрягши память, Сонни подумал, куда мог пойти Патрик. Наверняка только в помещении это можно было сделать без постороннего внимания. Он обогнул несколько сгрудившихся толпой гостей, стараясь держаться вне поля зрения миссис Мазе, и проскользнул через тёмный проём, напоминающий вход в бездну, в дом.

В отличии от освещённого гирляндами заднего двора, в доме было темно. Сонни прикрыл глаза, снова раскрыл их, привыкая к полумраку, и двинулся по коридору наугад.

— Патрик? — позвал он вполголоса.

Было неуютно вот так расхаживать по чужому жилищу без разрешения, но выбора не оставалось.

— Патрик? — снова окликнул менеджера Сонни, но ответа не последовало.

Пройдя ещё немного, он заметил пробивающийся под одной из дверей тусклый свет. Облегчённо выдохнув, Сонни аккуратно надавил на ручку, открывая дверь и заглядывая внутрь. В комнате было на удивление свежо, но обстановка напрочь убивала любое ощущение пространства: массивный шкаф занимал целиком одну стену, у плотно занавешенного окна стоял длинный диван с продолговатой спинкой, а у противоположной стены — ещё один высокий комод, заставленный странными статуэтками. Посреди комнаты стоял круглый столик на одной ножке, за ним расположилась пожилая женщина. Заметив Сонни, она нахмурилась.

— Простите, — поспешил извиниться Сонни и уже хотел было уйти, сделав шаг назад, как в кого-то врезался. — Простите!

— Ты что-то ищешь? — Рэд прижимала к животу острый край подноса, на котором стояли чашки и кофейник.

— Патрика потерял… — Но откуда ей знать.

— Твоего менеджера? — Рэд не дала ему договорить, а её осведомлённость отчего-то раздражала. — Его тут нет, и я не видела. Смотрел на кухне?

— Пусть войдёт. — Прервал их сиплый голос, доносящийся из комнаты.

Рэд пожала плечами, толкнула пальцами ног дверь, распахнув до конца, и кивком указала ему зайти. Сонни даже и не подумал сопротивляться, хотя происходящее и казалось странным. Наверное, всё дело в обстановке — так он решил.

— Геверти Тэгила, — выдохнула Рэд, с трудом умещая поднос на небольшом столике, и без того заставленном свечами разных размеров, — познакомьтесь, это Сонни. Сонни — Геверти Тэгила, мать мистера Мазе.

Старуха вновь сощурилась недоверчиво, но руки не протянула, только махнула ею в сторону стула, стоящего с противоположной от неё стороны, и плотнее закуталась в цветастую шаль. Словно под действием гипноза, Сонни послушно уселся на указанное место. Рэд тем временем спокойно разливала кофе по двум небольшим чашкам. Горький аромат заполнил пространство, окончательно превращая комнату в какое-то потустороннее место.

Одну из чашек Рэд подвинула к старушке, а вторую оставила на подносе. Она отошла в сторону, принимаясь расправлять длинные гардины, при этом не допуская, чтобы малейший проблеск света попал в помещение. Геверти покосилась на чашку перед ней, неохотно вытянула одну руку из-под шали и пальцами подвинула чашку по столу в сторону Сонни.

— Пей. Пей и думай о своей жизни.

Сонни приоткрыл было рот, чтобы вежливо отказаться и вообще уйти отсюда побыстрее, но что-то во взгляде этой женщины не давало ему этого сделать. Надо же, второй раз за несколько месяцев. Хотя, с другой стороны, ему было интересно — совпадёт ли это предсказание с тем, что говорила та гадалка на Хоккайдо. Надеясь, что это позволит избавиться ему от навязчивого образа женщины в красном, он пригубил напиток.

Рэд уже обернулась и пристально за ним наблюдала. Затем как-то нервно повела плечом, отвернулась лицом к стене и пробормотала:

— Только не до конца, пей до самой гущи, но её нельзя.

Сонни послушался, затем отнял чашку от губ и протянул Тэгиле. Та её не приняла, продолжая сверлить его взглядом. Вместо этого Рэд подставила блюдце под чашку:

— Переверни.

Как только он сделал указанное, Рэд положила блюдце перед старухой и сама взялась за вторую, медленно отпивая мелкими глотками. Прождав около минуты в полной тишине, вязкой и неуютной, Тэгила наконец подняла чашку и поднесла к глазам. Её губы тронула лёгкая улыбка.

— Да у тебя, мальчик, — голос старухи напоминал скрип несмазанной двери, — такое счастье впереди.

Сонни вскинул вопросительно бровь и неосознанно подался немного вперёд, склоняясь над столом.

— Вот только вижу две дороги. — Она выставила вперёд два пальца. — Два жизненных пути. Один ты проходишь сейчас, и ведёт он тебя к покою. Спокойная жизнь, размеренная, но мутная. Мучиться ты будешь от неизвестности сделал ли правильный выбор. Вторая дорога — бурная река, полная страданий и… — Геверти сделала глубокий вдох. — Счастья. Там тоже будут сомнения, но иного толка. Угодишь ты в капкан паучьей лилии…

Звякнула о блюдце вторая чашка. Сонни не обратил внимания на то, как побледнела Рэд, полностью сосредоточившись на предсказании.

— Человек, предназначенный тебе свыше, — продолжала Тэгила, а затем подняла на него взгляд, и Сонни показалось, что старуха усмехнулась. — Женщина. — Его сердце замерло на мгновение, зайдясь бешеным ритмом на следующей фразе. — Женщина в цветах смерти красных, как сама кровь.

Да что же это такое?! Они все сговорились?! В ушах шумело, но Сонни сумел различить дальнейшие слова.

— Настрадается девочка от тебя, ой настрадается. — Она покачала головой. — Но если ты всё сделаешь правильно, если сделаешь верный выбор, то сможешь это предотвратить. И тогда бурный поток станет чистою рекой, и счастье будет следовать по пятам, а каждый миг жизни будет казаться раем.

Тэгила отложила его чашку на пустующее блюдце, потянулась было к той, из которой пила Рэд, но остановилась. Задумалась о чём-то, затем снова ткнула в него пальцем.

— Будет развилка, когда тебе нужно решить. Подумай хорошо, чего от жизни хочешь. Когда встретишь женщину с красными цветами, придётся сделать выбор.

Ошарашенный, Сонни не в силах был пошевелиться. Он бездумно уставился на шаль старухи, пытаясь осмыслить реальность произошедшего. Дважды. Дважды! Невозможно, чтобы одно и тоже предсказание ему сделали в двух разных частях света. Немыслимо!

— Ой, дитя моё. — Тэгила уже рассматривала рисунок в чашке Рэд. — Три пути у тебя, целых три, и все отличаются друг от друга, как день от ночи, земля от неба. — И голос её задрожал. — Первый — полон терпения и покоя, любить тебя будут, а ты — нет. Второй — что ты сейчас проходишь, не сумеешь удержать ты свою любовь, как бы ни