Клянусь ненавидеть - Саша Кей

– Придурок, – резюмирует Кира и поднимается к брату.

А я подхожу к панорамным окнам гостиной. Они выходят во двор, и мне отлично видно машину, ожидающую эту Таю.

Что, блядь, за имя? Тая – это что-то мягкое и ласковое. Вовсе не подходит этой бешеной.

Вижу, как в пятне света появляется мелкая фигура. Я догадываюсь, что это она, потому что у нас во дворе никогда не бывает народа. Если только доставщик какой-то. Жильцы этого элитного коллективного гроба, да и соседнего тоже, встречаются лишь на подземной стоянке.

Мой байк стоит снаружи лишь сегодня, и то, потому что передо мной на парковку въехала машина девки, которая мне уже опротивела до такой степени, что я не хочу её видеть даже мельком.

А Пизда Иванна тем временем реально чешет мимо такси.

Ебанутая.

Кому она чего доказывает?

Смотрю, как Тая двигает к выходу из двора, огибает вечно пустую детскую площадку, построенную непонятно для кого.

Серьёзно?

Кажется, мне всё-таки придётся вправить ей мозги.

Ещё не хватало, чтобы потом она обвинила в последствиях своего идиотизма нас с Кирой. У неё на руках моя ДНК.

Через две секунды натягиваю кроссы, через три за мной с металлическим лязгом захлопывается дверь, выпуская в подъезд, воняющий смесью запахов дезинфектора и сладкого ароматизатора.

Бля, как вся жизнь людей, обитающих в этом доме.

Сучий лифт тащится медленно, и я решаю тоже побыть тупеньким. Сегодня можно, скажем, что я заразился от Таи через кровь.

Перепрыгивая через несколько ступенек, я преодолеваю вертикальное расстояние. Три шага на пролёт. Вылетаю из подъезда и успеваю заметить край плаща, исчезающего за углом.

Ещё одно доказательство того, что не так уж она и сопротивлялась в квартире. Там она бегала медленнее. Ну ничего. Дорога тут одна, и она идёт через парк. Сука.

Байк заводится за пару секунд, и вот я уже смотрю на серую ленту дороги в чёрных пятнах луж через забрало шлема. Но за минуту эта девица успевает испариться.

Верчу башкой. Напряг растёт.

Твою мать!

Она показывается из подземного перехода на другой стороне улицы.

Даю по газам.

Хер знает зачем. Пусть огребает, если такая смелая, что спускается в переходы по ночам. Куда она пойдёт?

У меня глаза на лоб лезут, когда она чапает к автобусной остановке.

Чёрт, автобусы. Я про них и забыл, что они вообще существуют.

Ну и чудненько. А я покатаюсь. Градусы почти развеялись, оставив после себя только сивушный запах.

Через пятнадцать минут осознаю, что вместо того, чтобы вылететь на трассу и проветриться, я тащусь за лоховозом как конвой, лишь ненадолго обгоняя его, но снова возвращаясь в хвост.

На следующей после моего озарения автобусной остановке выходит Тая. Притормозив, тупо смотрю, куда поворачивает. Н-да. Райончик. Всё с ней понятно. Какого хера Кира вообще с ней общается?

Дождавшись, пока она скроется во дворе, накатом следую за ней.

Ну и я наконец вознаграждён.

Я никогда не ошибаюсь в людях. Всё правильно я понял про эту потаскушку.

У подъезда она расцеловывается с Катей-пылесос.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

Непонятное тупое грызущее чувство, сидевшее во мне с момента, как Кира заявила, что Тая – её однокурсница, наконец, исчезает.

Так что извинения, которых явно ждала бешеная, ей не положены.

Пусть лучше не попадается мне на пути. Лицемерная маленькая шлюшка.

Глава 5. Тая

Да пошли они со своим такси!

Нет сил даже лифт ждать, кажется, всё вокруг пропитано мерзким парфюмом ублюдка.

Хуже. Смердит его высокомерием.

Бегу по ступенькам вниз и врываюсь в осень.

Прохладный воздух, напоенный влагой недавно закончившегося дождя, трогает горящие щёки. Я прибавляю темп, доставая на ходу мобильник, чтобы посмотреть, скоро ли автобус, который мне подходит.

Господи, такси я должна была порадоваться!

Как будто я дикарка из деревни, которая видела в жизни только телегу!

Я вполне могу позволить его себе сама. Да, лишние расходы мне ни к чему, но я пока ещё не настолько офигела, чтобы мне было западло проехаться на общественном транспорте.

На выходе из двора неожиданно неприятный порыв ветра просовывает свои ледяные пальцы за шиворот, заставляя меня поёжиться и ускориться.

Какая мерзость! Не могу успокоиться. Хочется помыться после того, что произошло. А если вспомнить выражение лица Вика, будто он в своём праве, ещё и дезинфектором облиться тянет.

Надо перестать об этом думать.

Нельзя заставлять таким подонкам отравлять себе жизнь даже гадкими воспоминаниями.

Ну как у Киры могут быть такие знакомые? Она, конечно, не белая ромашка, но и никогда не казалась мне одной из этих, хотя я, разумеется, знала, что у неё состоятельная семья. Только глухой не слышал про Архиповых.

Да, Таисия Александровна, ты дожила до своих девятнадцати лет и всё веришь в сказки.

Сейчас я уже сопоставляю кое-что и понимаю, что Кира в принципе позвала меня для того, чтобы у неё была возможность слинять к своему парню, а я и не чухнулась.

Не настолько мы близко общаемся, чтобы ходить другу к другу в гости. Так, мимоходом, я всего пару раз давала ей конспекты, когда она восстановилась в нашей группе, да иногда пересекались за общим столом в университетской кафешке. Компании у нас, само собой, разные, хотя общие знакомые есть.

«Ой, Тай, слышала, ты ищешь подработку няней? Ты, наверно, умеешь с детьми обращаться, да? Можешь мне помочь?».

Вот дурища-то.

«Кир, дай ей денег».

Сволочи. Мерзоиды.

Слава богу, автобус приходит почти сразу и уносит меня из этой богатой клоаки. Смотрю в окно, а перед глазами стоят слёзы обиды.

Кто ему дал право так поступать?

Сквозь влагу, дрожащую на ресницах, огни фонарей расплываются, высвечивая фигуру мотоциклиста на полупустой дороге.

Уверена, этот тоже дебил. Петляет, как пьяный. Дорога мокрая. Но он, наверное, считает, что бессмертный.

Чёрт. Надо собраться. Мне ещё домашку делать. Завтра пятница, в этом семестре по субботам у меня нет никаких пар, и я хочу разделаться с обязанностями, чтобы не дёргаться в выходные, и наконец нормально отдохнуть.

Блин! Выходя из автобуса, я наступаю в глубокую лужу, поднимая плеск, и грязная жижа заливается мне в ботильон. Сейчас точно распла́чусь.

Начинает накатывать.

Я буквально чувствую горящими печатями следы рук Вика,