Клянусь ненавидеть - Саша Кей
– А заявлял, что всегда правду говоришь, – щурюсь я. – Мне вопрос повторить?
– Я до тебя не докапывался. Это ты мне глаза мозолишь на каждом углу.
– Чего-то ты юлишь, Витюша, – елейно констатирую я, с удовольствием наблюдая, как Архипов кривится. Ну, конечно. «Витюша» – это совсем не так круто, как Вик. – Мы с тобой уже выяснили, что глаза я мозолила не тебе. Так что нещитово.
Щека Вика дергается.
– Бесишь меня.
– Это ответ на вопрос? – округляю я глаза.
– Да, – скрипит зубами.
– Тема не раскрыта, – зеркалю я. – Меня вот много, кто бесит. Ты, например. Но я же не веду себя, как скотина…
– А хочется, правда? – перебивает меня Архипов. – Этим и бесишь. Вся такая гребаная Мальвина. Чего-то лечишь, а самой хочется чужого парня, меня треснуть, внимания. Смотришь, будто лучше меня. А ты просто врушка, трусиха и лицемерка. Да, Таечка? Пальчиками балуешься, а признаваться стыдненько? Ты же не такая! Лисицына, ты такая красная, будто сейчас лопнешь!
– Да что ты вообще обо мне знаешь? – шиплю я. – Ты кто такой, чтобы меня осуждать?
– Вот-вот, – издевается Вик. – Об этом я и говорю. Это ты у нас, Лисицына, спец по осуждению. А я просто констатирую факт. Меня забавляет, что ты врешь себе. Мол, ой, я несчастная овечка, это все обстоятельства… Сказала бы честно, тащусь по Саньку, готова с ним в переспать... Что? Правда глаза колет?
– Не колет! – я на грани, потому что отчасти сволочной Архипов прав. Ну не про переспать, конечно, но в целом… Только в его интерпретации это прям мерзость. – Просто каждый думает в меру своей испорченности! Ты…
– Стоп, Лисицына. Переход хода. Моя очередь.
Отворачиваюсь от него, потому что не жду ничего хорошего. Вик явно намерен и дальше меня ковырять. В принципе, ничего удивительного. Он же развлекаться по-другому, видимо, не умеет.
– Что бы такого спросить у тебя? М? Даже не знаю… – растягивая слова, играет он на моих нервах. – Ты ж у нас типа такая правильная, хорошая. Да, Тая? Говоришь, что ничего «не было»…
– А тебя только одна тема волнует? – огрызаюсь я.
– Нет, но она триггерит тебя, и это весело, – Архипов не скрывает, что ему нравится меня доводить.
Ну какой же он мерзавец.
Каждый раз, когда мне кажется, что он не совсем пропащий, Вик тут же доказывает, что безнадежен.
Уперевшись ладонями в стол, на котором сидит, Архипов наклоняется вперед. В глазах его горит азартный огонек, и мне становится совсем не по себе.
– Скажи мне, Лисицына, что самое позорное ты сделала в своей жизни?
О, блин!
А вот на этот вопрос у меня есть ответ!
Сдув чертову короткую прядь, отфигаченную тем психом и теперь постоянно лезущую мне в глаза, я подаюсь навстречу Вику, чтобы лучше видеть его лицо, когда я ему отвечу:
– Самому большому позору я подверглась, когда ты ко мне полез у бара. Прилюдный поцелуй с тобой – что может быть позорнее? Да я чуть сквозь землю от стыда не провалилась!
О, как божественно перекашивает Архипова!
В глазах зажигается знакомый огонь ненависти, желваки играют.
– Да что ты говоришь? А не врешь ли ты, Лисицына?
– Ха! А ты реально думал, что мне понравилось? Ждал, что я побегу к тебе волосы назад? Кто-то себя нехило переоценивает. Да без папочкиных денег ты нахер никому не сперся! Что? Правда глаза колет? – возвращаю я Архипову его же слова.
– Ты даже близко не попала. В молоко стреляешь, – рубит Вик, но я вижу, что задеваю его за живое. – Я с отцом не общаюсь почти.
– А что такое? Ты даже ему не нужен? Бракованный получился, и он себе нового сына сделал?
– А не охренела ли ты? – Вик соскакивает со своего стола и, сделав шаг, нависает надо мной.
Я реально перегибаю палку, но, в конце концов, почему можно только ему?
И меня несет.
– Все, Архипов. Переход хода. Ну давай, колись, что с папочкой не поделили?
Глава 43. Вик
Ведьма – реально ведьма.
Кто вообще такие дебильные вопросы задает?
В смысле, я до нее докопался? Да даже и не начинал!
– Бесишь меня, – и это чистейшая правда, но Лисицыну какого-то хрена она не устраивает. Развернутый ответ ей требуется.
Ну на.
Получай.
И опять Таечке не нравится.
– Да что ты вообще обо мне знаешь? – кобра раздувает капюшон.
Ну, дорогуша, тебе не угодишь.
Полирую свой ответ и забираю ход, пока Лисицыну удар не хватил, она уже то бледнеет, то краснеет. Любо дорого, конечно, но глядя на то, как зараза беснуется, у меня крепнет желание направить такой темперамент в нужное русло. Надо как-то сбавить накал, а то я эту звезду прямо здесь разложу.
«Не было», – вспоминаю я.
Да бля…
Вот везде нагадит наша графиня Вишенка. Все люди как люди, а она девственница.
Это если не врет, разумеется.
Что бы у нее такого спросить, чтобы перестать думать о том, как исправить маленький дефект Лисицыной? Все, что приходит в голову, меркнет на фоне первого вопроса. В голове так и стоит картинка, и мне, пиздец как, хочется узнать, совпадает ли она с реальностью. Что-то мне подсказывает, что ублажает себя Тая не с таким стыдливым лицом.
– А тебя только одна тема и волнует? – морщит нос.
Прямо сейчас?
Да.
Как маленькая, ей-богу.
Но надо, как-то переключиться.
– Скажи мне, Лисицына, что самое позорное ты сделала в своей жизни?
Ну вот почти на мировую пошел же, но нет. Ведьма уже села на свое помело.
Шта? Это я-то позор всей ее жизни? Ну, пиздец, сивая. Ты нарвалась.
– Да что ты говоришь? А не врешь ли ты, Лисицына?
Ну все, из нее полилось. И это ее считают лапочкой? Мегера ядовитая, откормленная. Мной причем. Пока жевала, вела себя прилично. А теперь драконит меня, и мое шикарное настроение улетучивается.
Потому что, сама того не зная, бьет по больному, хотя и метит в другое.
Сразу хочется заткнуть ей рот, занять его делом.
– Ты даже близко не попала.
