Клянусь ненавидеть - Саша Кей
– А что такое? Ты даже ему не нужен? Бракованный получился, и он себе нового сына сделал?
– А не охренела ли ты?
А вот сейчас я хочу уже не рот ей заткнуть, а задушить.
Сам не отсекаю, как уже оказываюсь перед ней. Кулаки сжимаются.
– Все, Архипов. Переход хода. Ну давай, колись, что с папочкой не поделили?
– Образ жизни, – рычу я, надеясь, что ведьма наконец заткнется.
Хрен там.
– А что такое? – таращит она свои непонятные глаза, полные яда. – Мне кажется, у вас много общего. Он вот тоже любит распускать руки. В собственном доме не стесняется. Ты и дальше пошел. Уже приходишь с домогательствами. Яблочко от яблоньки… Что? Одну няньку не поделили?
Бля.
Выдержке кранты.
– Да, Таечка. Ты прям Шерлок. Угадала, – рывком дергаю ее за бедра, придвигая ближе к себе, вставая ровнехонько между ног стервы. – Такую же, как ты. Сивую, слезливую, лживую дрянь. Мой косяк, конечно, что не разглядел, что она из себя представляет, ну так меня извиняет, что она была первая. До нее я с вашим племенем дела не имел.
– И что? – пылит Лисицына. – Она выбрала не тебя?
– Она выбирать не стала. Передо мной разыгрывала спектакль, что невинная целочка, которая только ромашки нюхает, а отцу давала во все дыры, – я наклоняюсь над ведьмой все ниже, заставляя ее откидываться сильнее до тех пор, пока она не укладывается окончательно на лопатки. Идеальная поза для такой, как она. – Так что я твоему «не было» не очень верю, заюш, – кладу руку ей на бедро, и у нее зрачок снова почти на всю радужку. – Спорим, если проверить, то выясним, что ты не только пальчиками наяривала?
Мы уже нос к носу.
Я буквально как на увеличенном кадре вижу бьющуюся венку на шее, приоткрытые губы, кончик языка облизывающий их.
– И что? Он знал, что…
– Заткнись, Лисицына. Исповеди не будет. Не тот ты человек, которому тянет вывернуть душу. Я ведь удовлетворил твое любопытство. Теперь играем дальше.
Провожу рукой от ключиц вверх к подбородку, чувствуя, как двигается нежное горло, когда Тая сглатывает.
Запускаю пальцы в белую шевелюру, сжимаю их в кулак, захватывая скользкие прохладные пряди. Ни хуя не отпускает.
– Может, хватит! – пытается вякать она.
Ага. Ща-а-аз.
– Мой ход, Лисицына. А ты уже две правды использовала. У тебя только действие, – я скольжу ладонью вниз, очерчивая изгибы, а перед глазами дополнительным эффектом видео из раздевалки, так что у меня полный эффект присутствия, хотя погружения, конечно, не хватает.
– Ненавижу тебя, – шипит бесячья стервоза, вертясь под моими руками, но я придавливаю и продолжаю наглаживать Таю. Меня успокаивает.
– Меня должно это волновать? – удивляюсь я, из крови медленно испаряется ярость, оставляя холодный гнев. – Ну что, Таечка, готова?
Глава 44. Тая
Ответ Архипова шокирует.
И, может, в глазах кого-то оправдывает его скотское поведение, но не в моих.
Да, ситуация гадкая, и сердечко в одну секунду сжимается, но пожалеть Вика у меня не получается. Да и не похоже, чтоб ему разбили сердце.
Если оно у него вообще есть.
В отличие от конечностей, которые он распускает по поводу и без.
Нет, растоптанных чувств не видно, только раненое самолюбие. Из Архипова и сейчас шарашит лишь злость. Тяжелая, едкая, приправленная чем-то еще.
Он бросает слова, наклоняясь все ниже, и я в попытке отстраниться оказываюсь лежащей на столе.
– И что? Он знал, что…
– Заткнись, Лисицына, – высекает Вик, рука его ложится мне на горло. И сейчас он меня пугает, почти так же, как тогда при первой встрече. – Исповеди не будет. Не тот ты человек, которому тянет вывернуть душу. Я ведь удовлетворил твое любопытство. Теперь играем дальше.
Играем?
Такое ощущение, что Архипов собирается играть в меня.
Его руки внаглую блуждают по моему телу. Вик пропускает мои волосы сквозь свои пальцы.
– Может, хватит? – я нервничаю, потому что несмотря на легкость его движений, чувствуется, что ладонь на горле в любой момент может сжаться.
Сердце заходится. Адреналин подскакивает.
Какого черта я вообще согласилась на эту игру? Все зашло слишком далеко и куда-то не туда.
– Мой ход, Лисицына. А ты уже две правды использовала. У тебя только действие…
И взгляд у Архипова изучающий, смотрит на меня как на зверушку, будто прикидывает, погладить по шерстке или против. Внезапно я осознаю, что чувствую его лапы у себя под одеждой. Как я это пропустила?
– Ненавижу тебя!
Черт, даже лягнуть его не могу. Сильный гад.
– Меня должно это волновать? – высокомерная усмешка бесит. – Ну что, Таечка, готова?
Ни к чему я не готова. Я не знаю, чего от него ждать.
– Чего тебе надо? – я вынуждена смириться, что Архипов почти лежит на мне.
Вряд ли он просто потребует, чтобы я как в американских фильмах всего лишь доела банку халапеньо. А еще что-то мне подсказывает, что сейчас мы на опасной грани, и как бы ни хотелось, толкать за черту Вика не стоит.
И точно.
Глаза у него становятся пустые.
– Целуй меня. Сама.
Что?
– Не хочу!
– Я хочу, – и словно для острастки пальцы пробегают по ребрам, напоминая, кто здесь хозяин положения. – Давай, Лисицына, покажи класс. И получишь, свой телефон.
Как я его ненавижу! Меня прям захлестывает это чувство. Ему не хватило прокушенной губы?
Дергаюсь на пробу, но Вик не расслабляется, держит. Аккуратно, но понятно, что не выпустит. Бесполезно. Только орать, но кто меня здесь услышит?
– И ты от меня отвалишь? И больше не будешь приставать?
Только молча приподнимает бровь над темнеющими глазами.
Молчание знак согласия?
Хорошо. Я тебя поцелую. Два раза уже терпела, надо и это перетерпеть.
Закрываю глаза и представляю, что на месте Архипова Сашка.
Даже тянуться не приходится, губы Вика совсем рядом, только вот, прижавшись к ним своими, я как будто к булыжнику прикладываюсь. Словно целую каменный истукан. Архипов не отвечает, позволяя мне самой проявить инициативу, а сам, как статуя.
И все это затягивается.
