Любовь в Лопухах - Ника Оболенская
Глава 56. Тишина
Два месяца спустя
Любовь
Три дня тишины.
Не той уютной, когда за окном идет снег, а ты наблюдаешь за его торжественным шествием, завернутая в плед и с чашкой горячего шоколада в руках.
Эта тишина напрягала, давила на виски и заставляла по десять раз перепроверять телефон.
«Доставлено».
Последнее сообщение так и висит в чате с утра — обычное, бытовое: «Шел 90 день января. У нас выпал снег! Даже Кинг этому не обрадовался, и мы погуляли буквально 10 минут. Как у тебя дела?»
Ни ответа, ни даже синей галочки «прочитано».
Я щелкаю клавишами ноутбука, пытаясь вымучить из себя хоть пару строчек для нового романа.
Бессмысленно.
Героиня никак не хочет признаваться в любви главному герою — странное совпадение, не правда ли?
— Ну неужели так сложно мне ответить?! — ворчу в пустоту квартиры.
Тимоша после моего возвращения из деревни собрал вещи и переехал на съемную квартиру. Не один.
И я бы порадовалась за мелкого, если бы он не оставил на холодильнике записку: «Не скучай, старушка».
Старушку я ему еще не скоро прощу.
Тете Зине стало лучше, и ее отпустили домой. К тому моменту Галина Зинаидовна, явив миру чудеса куриной смекалки и навыки выживания в полевых условиях, вернулась в стойло.
Детей этой авантюристки мы презентовали тете Зине в коробке.
Проведя еще несколько дней среди уютных сугробов и деревенской неторопливой жизни, в город я уехала вместе с Демьяном.
Я отказалась менять жилье и переезжать к нему.
Глупо? Возможно.
Но какой в этом смысл, если я все равно буду одна.
Полгода вахты…
Прошло всего два месяца. Впереди еще четыре.
Я обещала Демьяну, что справлюсь. Мы ведь решили попробовать. А теперь Морозов игнорирует меня, и беспокойство по этому поводу уже давно зудит под кожей.
Всего пару слов можно было мне написать!
От негодования, поднявшегося в душе, сводит голодным спазмом желудок.
На кухне готовлю себе глазунью и кофе. Сервирую стол и, поддавшись порыву, поливаю растительным маслом и посыпаю солью кусок черного хлеба — слишком обильно, так, что первый укус, обжигающе-соленый, пощипывает язык. Второй — уже вприкуску с шоколадкой.
«Это называется гастрономическое безумие, надеюсь, не заразно?» — подколол бы Демьян, посмеиваясь в трубку.
Но он не звонит.
На глаза вдруг наворачиваются слезы, и я громко всхлипываю, доедая последний кусок своего гастрономического безумия.
Телефон вибрирует.
Сердце глупо подпрыгивает — но это всего лишь реклама.
От разочарования хочется со всей силы швырнуть смартфон в стену, но я гашу в себе этот порыв.
Новенький флагман мне подарил Демьян взамен моего, раскуроченного в неравном бою с овцой, и телефончик не заслужил такой участи.
Кинг под столом громко вздыхает.
Маюсь от неясной тревоги весь день. К вечеру голова уже раскалывается от боли, и я стелю постель.
Проваливаюсь в поверхностный сон, всхлипывая в подушку.
Боже, какая я стала плакса!
К четырем утра раздается звонок.
— Черт, прости, Люб. Буран, связь отрубило начисто… Я полдня из вагончика на сосну залезал… — Демьян шепчет хриплым от усталости голосом, а я прижимаю телефон к щеке и ловлю каждое его слово.
Снова хочется плакать. Но на этот раз от счастья.
Глава 57. Часики тикают
Любовь
Родительская кухня пропахла жареным луком и лавровым листом.
Мама, помешивая лопаткой гуляш, бросает в кастрюлю мелко нарубленный чеснок и колкие фразы в меня:
— Ну сколько можно ерундой заниматься? То безработная сидишь дома месяцами, то теперь от телефона не оторвать? Сколько еще бобылихой бегать будешь?
Я ковыряю вилкой в тарелке, чувствуя, как под ложечкой сводит от запаха тушеного мяса. От него свербит в носу, а к горлу подкатывает тошнота.
Сглатываю вязкую слюну и цежу сквозь зубы:
— Я не одинока.
— Ну да! Какая дура будет с мужиком смсками перекидываться? Тебе уже двадцать семь, Любка, не девочка уже!
— Это называется отношения, мам. И при чем тут мой возраст?
— А при том! При том, что я внуков уже хочу! — мама сердито сверлит меня своим профессиональным взглядом инквизитора. — А ты вон… в ждуню играешь.
Морщусь.
Боже, откуда она берет эти выражения?
— Я за твоего отца пошла, когда только-только в институт поступила! И все успевала! И тебя родила, и диплом защитила с отличием!.. — мама «села» на своего любимого конька.
Дальше будет про тяжелые ночи и мои детские болезни, работу, Тимошку…
Тру виски, задаваясь вопросом — на кой ляд я поддалась маминым уговорам и приехала?
Папа поглядывает на нас поверх газетки, но в мамин монолог не лезет.
— … да и какие это отношения? — мама фыркает. — Женились бы, детей рожали… А все играетесь! Доиграешься, поздно будет!
— Мам, ну ты чего завелась? — стараюсь говорить миролюбиво, но внутри меня распирает.
— У теть Сони Катька уже третьего родила! А ей всего двадцать пять!.. — мама всплескивает руками и с лопатки слетает жирная капля, падая аккурат на экран моего смартфона.
Стираю ее салфеткой и зачем-то говорю:
— Детей и в сорок рожают…
Ой, зря. Потому что маму сразу взрывает:
— Ты что до сорока ждать собираешься?! Часики-то тикают, Люба! Антон, ну ты хоть ей скажи!
Папа делает вид, что не слышит мамин вопль. Но я знаю — слышит, просто никогда с ней не спорит.
Мама за это с гордостью всем подружкам говорит, что они живут с отцом душа в душу.
А я все чаще думаю, что папа просто не хочет каждый день скандалить по любому поводу.
Лучшая тактика — притвориться мертвым.
Телефон наконец вибрирует.
Демьян.
«Как ты там?»
Глупо, но от этих простых слов в груди теплеет.
«Я у родителей. Скучаю», — пишу и тут же добавляю: «Ты меня любишь?»
Карандашик водит по строчкам. Долго. Слишком долго.
«К чему этот вопрос?»
Вздрагиваю, как будто меня облили ледяной водой. Внутри расползается колкий лед, сводя холодом живот.
— Помяни мое слово, так семью не построишь! Что за отношения за тысячи километров? — мама язвительно подливает масла в огонь.
Демьян больше ничего не пишет. И это добивает.
Меня вдруг накрывает мощной волной тошноты, и я вскакиваю из-за стола, роняя салфетку.
— Всё, я поехала.
— Куда ты на ночь глядя, а беляши с мясом, а гуляш я кому варю? — кричит мне вслед мама.
«Да к черту твой гуляш!» — хочется заорать, но я лишь хлопаю дверью громче, чем нужно.
Не
