Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн

— Галочка, это потрясающе! — щебетала невероятная жена, мать и бабушка, госпожа Алиханова. — Вот как тебе удалось ухватить все, о чем я только мечтала? А о некотором даже не могла подумать!

Я довольно жмурилась, пододвигая сияющей Стелле Леоновне очередной лист с фасадами.

— Ты придумала погреб! Это же вообще невероятно! А какая удобная компоновка? И плита, и стол, и раковина — все на своих местах! Как я хотела… невероятно! Но главное — это же будет настоящий «бабушкин кабинет».

Как я и надеялась, щеколда на внутренней стороне двери, механически запирающая кухню, и вовсе вызвала невероятный восторг.

Мне было очень приятно.

А потом, кажется, во вторую пятницу мая, неожиданно позвонил адвокат. Тот самый «шустрый мальчик», который занимался переоформлением моего кредита на Говорова.

— Галина Михайловна, моё почтение. Дела наши двигаются более чем успешно. Судью для рассмотрения назначили отличного, никаких возражений по существу со стороны ответчика не имеется. Я, конечно, не любитель говорить заранее, но уже точно могу вас успокоить: до самого победного конца вашего присутствия на заседаниях не потребуется. Можете не волноваться. Никаких условий для вас лично судья не выставил. Доверенности на ведение дел достаточно. Наша позиция изложена внятно, поводов для беспокойства у вас нет.

Я выдохнула и едва лишь, после этого разговора, увидела Эльдара, повисла у него на шее с восторгом и слезами радости:

— Эль, милый! Ты даже не представляешь, как я благодарна в первую очередь тебе. Огромное спасибо еще и твоему отцу. Вы действительно совершили для меня настоящее чудо.

Эльдар сверкнул глазами, а потом, поскольку это была пятница, увёз меня к себе невероятно быстро.

Несмотря на то что олимпиады завершились, Таисия по-прежнему относилась серьёзно к учебе. Теперь это касалось выпускных экзаменов. И по субботам дочь исправно ходила на консультации по русскому и казахскому языкам. Так что мы все так же приезжали к завтраку, будили её и кормили. Правда, в школу она сама убегала.

А мы с Эльдаром шли погулять или посещали магазины и делали какие-то закупки на неделю, но, если откровенно, то в это время просто болтали и были вместе.

И да, я обратила внимание: банальный поход за покупками с Элем превращался для меня в невероятно приятное мероприятие.

Он интересовался: чего бы я хотела приобрести, предлагал мне какие-то варианты, всегда готов был отвезти или отвести в любой, даже самый дальний магазин, ни разу не заявил, как Коля:

— Сметана? Зелень? Ехать на базар? С ума сошла? Подобную мелочь можно будет и на неделе купить в ларьке у подъезда.

Нет.

— Хочешь за фермерскими продуктами? Поехали!

И весь сказ.

Эльдар слушал меня, всегда интересовался моим состоянием и настроением, поддерживал и баловал. Несмотря на все время, что мы уже провели вместе, Эль искренне радовался каждой нашей встрече и всем событиям, которые нам вдвоем доводилось разделить.

Но, увы, я была права, когда полагала, что даже заикаться о будущем с Элем, которое могло бы у нас быть, мне не стоило.

Это продемонстрировал конец месяца.

Когда у Таси оказались подведены почти все итоги года и остались только экзамены, неожиданно позвонила Ульяна и тихонечко уведомила меня:

— Милая, я сбегала тут по приемным комиссиям. С Тасиными результатами. В общем-то, ещё, конечно, приказы не вышли, но, дорогая, практически девяностопроцентная вероятность, что вы поступили в два ВУЗа. Я тебе там названия сообщением сбросила.

Вечером мы с Тасей плакали на кухне обнявшись.

А наутро, когда я за совместным завтраком собиралась, зажмурившись, спросить у Эльдара, не хочет ли он поехать с нами, этот невероятный мужчина, сияя, как новогодняя ёлка, сообщил:

— Девочки, вы не представляете, какая новость! Мы выиграли тендер на огромный госконтракт.

Мы с дочерью, затаив дыхание, раскрыли рты.

— Удивительно, я даже не ожидал, — улыбался Эль, жуя блинчики и омлет, которые я умудрилась приготовить, пока нервничала. — Это ведь такая долгоиграющая история: сначала проектирование отеля, потом загородной базы отдыха. А еще ходят слухи, что и пару ресторанов они хотят тоже. Работы — непочатый край. Лет на семь — десять.

Эльдар Камильевич светился.

Улыбался.

Был по-настоящему счастлив.

И я поняла:

— Нельзя! Нельзя становиться между ним и его мечтой всей жизни — создать для родного города нечто грандиозное, войти в историю.

Если я предложу ему поехать в Петербург, он может отказаться от контракта и потом всю жизнь будет жалеть.

Допустить это было категорически нельзя.

Значит, решено…

Глава 35

Апогей нашей феерии

'Не существует добрых, плохих, хороших.

Не существует милый, прекрасный, злой.

Есть только два типа людей, не больше:

твой человек и человек не твой'

А. П. Чехов

Если я думала, что мои переживания являлись тайной для окружающих, то я ошибалась.

У меня в поле зрения осталась всего одна, но проницательная дочь, да.

Несмотря на то что она активно бегала и сдавала экзамены, все происходящее вокруг нее и у нас с Элем Тася замечала.

Примерно две недели после ужина с Эльдаром, где он рассказал о своей невероятной удаче, я судорожно завершала все срочные и важные проекты, ибо время выпускных экзаменов подходило к концу. В любой момент могло случиться событие, после которого нам нужно будет уезжать.

Да, все эти дни Эльдар был сильно занят: согласовывал и подписывал свой невероятно важный договор, но все равно регулярно появлялся у нас с цветами и вкусностями.

— Тася, держись. Чуть-чуть осталось и выдохнешь! — подбадривал он нервного ребенка.

И всегда находил для меня теплые, нежные и важные слова:

— Гала́, дорогая, прости, что с прогулками сейчас сложно… скучаю безумно, но эти жуткие бюрократы… прости, моя дорогая!

Я в таких случаях пряталась в его руках, сглатывала слезы и мысленно благодарила небо за то, что Эль был в моей жизни. Вот такой: невероятный, чуткий, заботливый, внимательный, необходимый…

А потом, дня через два после последнего Тасиного экзамена, дочь поймала меня на кухне, когда я замерла у окна с чашкой остывшего кофе в руке.

— Мам, дядя Эльдар ведь очень сильно тебя любит, — заявила внезапно дочь, неспешно помешивая ложечкой чаинки на дне своей чашки.

Я грустно улыбнулась:

— Думаю, что да.

— Я не думаю, я уверена! — хмыкнул ребёнок. — Но ведь и ты его любишь!

Вздрогнув, я впервые кому-то,