Измена. И глупо, и поздно - Дора Шабанн
Таисия Николаевна печально покачала головой:
— Мам, так, а зачем тогда вот это вот всё? Оставайся с ним! Вы будете счастливы обязательно!
— Зай, ты же все понимаешь? — невесело усмехнулась.
Да, два заседания суда по вопросу переоформления кредита прошли в нашу пользу, и мы ждали финальное — в ближайшую среду.
Но чем четче всем окружающим становилось понятно: выплачивать остатки придется Говорову, тем чаще мне звонили то Сережка, то Алина, то сам Коля.
И у всех была только одна идея: чтобы я дело прекратила.
Удивительно незамутненное восприятие реальности в стиле: я хочу так, значит, так и должно быть!
Посылала всех со спокойной совестью:
— Алина, папа деньги от меня получил? Вот папа пусть кредит и выплачивает.
— Нет, Сережа, я миллионы не печатаю. Говоров купил акции? Вот он пусть и расплачивается за них!
— Коля, я тебя не понимаю. Мы с тобой все давно выяснили. Деньги ты потратил? Ты их и возвращаешь.
И на все вопли, уговоры и манипуляции не велась.
Не было сил.
Но дочь моя младшая адекватную реальность воспринимать категорически не желала:
— Мама! Тебе пора что-то сделать для себя! Такой мужчина: внимательный, заботливый, состоятельный и тебя любит! Мам! Надо брать!
Мне оставалось лишь вздыхать, сглатывая слезы:
— Тасенька, ты ведь знаешь, что причины уехать в Петербург у нас с тобой остаются прежние: перебраться подальше от бабушки с Сережкой, от твоего отца, да и Алина, в общем-то, меня в последние разы как-то уж больно сильно расстроила.
— Мам, я это понимаю, — кивала дочь, — но я не вижу причины, почему бы тебе не сказать об этом дяде Эльдару!
Ох, уж эта категоричная молодость!
Никаких полутонов или полумер. Эмоции через край и от всей души: либо черное, либо белое и все.
— Потому что Эльдар может наплевать на себя и поехать со мной, — грустно улыбнулась и развела руками.
— Ну и отлично! Вы же будете тогда счастливы, — Тася подмигнула мне, — ты-то уж точно!
Да, дочь уже взрослая, поэтому можно просто сказать правду:
— Я-то точно буду, конечно, но дядя Эльдар с детства мечтал вписать свое имя в летопись родного города, сотворить нечто такое, что останется памятником в веках.
Ребенок вытаращил глаза и часто заморгал:
— Фига себе у некоторых мечты!
— Вот так бывает, да. И сейчас правительственный контракт на проектирование и строительство огромного гостиничного комплекса — это самое оно…
Я, кстати, посмотрела документацию: там ещё наверняка торгово-развлекательный приложится. А если всё хорошо пойдёт, то, вероятно, несколько жилых микрорайонов рядом.
— Милая, этот огромный проект — значительный вклад в историю и развитие родного города, правда, — улыбнулась с пониманием. — А он может от него отказаться, чтобы поехать со мной. Увы, велика вероятность, что через несколько лет Эльдар возненавидит и свое решение, и меня. Потому что предаст мечту.
— Мама дорогая, как я поняла, он всегда мечтал быть с тобой, поэтому мне кажется, что здесь ты не права… — у меня вырос упертый ребенок, да.
— Тебе кажется, моя радость, — фыркнула в чашку с давным-давно остывшим кофе.
Сердито бурчащая Тася ушла к себе, а я сунула нос в телефон, где обнаружилось сообщение от Ульки: «В Приемной комиссии ждут оригиналы документов для того, чтобы включить Таисию Николаевну в список на зачисление».
Вот и все.
И в самом деле, откладывать решение дальше некуда и билеты пора брать.
А в пятницу уставший Эль приехал после работы и вздохнул, обнимая меня:
— Сумасшедшие дни, Гала́, совершенно. Чего бы тебе хотелось, моя дорогая? Прогуляться? Или просто посидим в тихом местечке?
И такой он был утомленный, что как бы мне ни хотелось погулять с ним под шикарным, темно-синим, бархатным небом, наслаждаясь этим пронзительно-прекрасным временем вдвоем в последний раз, я предложила:
— Давай в «Икаре» поужинаем? Тебе бы поесть и спать лечь… вон какие круги под глазами, да и сам зеленцой отливаешь…
А когда мы устроились на диванчике в углу за любимым столиком, я поняла: тянуть больше нельзя, но и уйти молча недопустимо. Так что лучшее платье и легкий, умеренный макияж оказались весьма кстати. Понятно что, удержаться от слез я не смогу, но вроде бы красилась скромно, поэтому должно обойтись без поплывшей жуткой маски.
Как обычно, Эль был невероятный: сияющий, тёплый, заботливый, поддерживающий — тот самый, рядом с которым жизнь казалась прекрасной при любой погоде и среди любого трындеца.
Душа болела невыносимо, сердце разрывалось просто ужасно, но в это же время я чётко понимала: если я сейчас эгоистично захочу привязать его к себе, он, конечно, поедет, стоит мне только попросить. Он бросит все: свою мечту, свой бизнес, оставит родителей. Но с моей стороны это будет натуральным свинством.
— Гала́, дорогая, ты же уже посмотрела и оценила перспективы нашего нового большого проекта? — после того как мы сделали заказ, Эльдар усмехнулся, поглаживая мои руки.
Широко и искренне улыбнуться в ответ мне, к сожалению, не удалось, но я смогла сказать:
— Это будет грандиозная история! Все, как ты и хотел! Я увидела дерзновенный замысел, и что могу сказать: все у тебя получится!
— У нас, любимая, — Эль поднес мою кисть к губам и начал легко целовать пальцы. — У нас получится все. Ты же понимаешь, что внутренняя отделка и компоновка помещений — это будет твоя зона ответственности?
Ох, это было просто сказочное предложение и огромные доходы в перспективе. Но, увы, у меня имелся ма-а-аленький нюанс:
— Эль! Ты удивительный: сильный, надежный, талантливый! У тебя непременно получится все, что ты задумал. И я с радостью помогу, но… дистанционно. Я готова заняться интерьерами осенью, когда мы с Тасей полностью переедем и устроимся в Петербурге.
Эльдар помрачнел мгновенно.
Но мне столько всего важного надо было сказать, что я не позволила ему вставить ни слова:
— Я не смею звать тебя с собой, ведь это означает испортить тебе жизнь, разрушить твой бизнес, репутацию и все то, чего ты уже смог достичь. Это значит требовать от тебя невозможного.
Сжала в ладонях его сильную, горячую руку, потом прижала ее к сердцу и рискнула:
— Я люблю тебя, Эль. Очень сильно. Ты подарил мне настоящее счастье. Вернул веру в людей и в мир. Ваша семья была добра к нам с
