Клянусь ненавидеть - Саша Кей

И вообще, меня начинает морозить.

Видеть отца таким разбитым.

Из-за женщины.

– Знаешь, Вик, – выдыхает он, откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. – Когда в твоей жизни появится этот кто-то, кто способен размолотить тебя в пыль своим уходом, ты это поймешь сразу. Не будь, как я. Не закрывай глаза на очевидные вещи.

– И как ты понял, что Дина – твой криптонит? – сверлю его взглядом. Не знаю, зачем я это спрашиваю.

– Она меня выбесила своим взглядом, но стоило коснуться… И я отравлен.

Эти розовые сопли у меня совсем с отцом не ассоциируются.

– Не разводи срач, иди проспись. Кире скажу, чтобы вызвала домработницу.

Отец меня игнорирует, и я поднимаюсь к себе, но перенервничавшая сестра уже спит на моей старой кровати. На столе искрошено несколько сигарет из моей пачки. Психовала. Наверное, ей все это напомнило, время после похорон матери, когда отец напивался и все крушил.

Оставаться в этом доме полном лжи, странных поступков и предательства мне не хочется. Я все равно не понял, зачем Кира меня звала.

Я покидаю эту клоаку, заранее сочувствуя Дине.

А в голове пульсирует: «Сразу поймешь». «Выбесила взглядом». «Стоило коснуться».

И мне не по себе. Эти фразы для меня складываются в один образ.

Да ну нахуй.

Нет! Я прост хочу ее трахнуть и все.

Сейчас ударю автопробегом, пройдет.

Но, пиздец, не проходит. И вдруг меня накрывает, что Лисицына может уплыть из рук, и я так и не смогу убедиться, что все слова отца – фуфло.

«Кто-то, кто способен размолотить тебя в пыль своим уходом».

Ну уж нет.

Последнее, что мне надо – это проверять, смогу ли я так оскотиниться, как отец.

Лисицына, у тебя нет шансов.

И счет идет на часы.

Глава 50. Вик

Стоя под душем, ощущаю, как пощипывает прокушенную змеей губу.

Что за день?

Я всеми кишками чувствую, нутром, что на меня катится какая-то херь. Я по трассе гнал, как смертник, потому что казалось, это самое неизвестное вот-вот меня сомнет.

С хера ли я вообще подумал о Лисицыной?

С чего я решил, что отцовские слова имеют какое-то отношение к ведьме?

Кто размолотит меня?

Она?

Да щаз!

Нет в ней ничего.

Ничего особенного, кроме яда.

Вот не вижу ее и норм.

Но попадает на глаза, и все. Понеслась пизда по кочкам.

На кой хрен, я потащился за ней в это гребаное кафе? За каким лядом зашел внутрь?

Когда она мне втащила шлемом, я, походу, повредился.

С какой легкостью эта стерва изящным движением руки высекает из меня искры. И чем больше она меня драконит, тем сильнее тяга разобрать ее по винтикам и убедиться, что это все фантом. Никакой уникальности, стандартный набор из бабьих закидонов и мерзкого характера.

Сука, у меня есть один пунктик.

Я всегда все довожу до конца. Обычно разрушительного. И гордо стою на пепелище.

Этот самый пунктик подписывает мне приговор. Он не даст отступить.

Все будет, как я сказал. Я получу Лисицыну. Не просто поимею. Она будет смотреть на меня тем самым больным взглядом.

Если меня кто-то спросит, ну кто-то, кому я вообще стану отвечать на вопросы, это мое решение или смирение с тем, что уже понеслось и не может быть остановлено? Я не смогу ответить твердо. Но какая нахуй разница?

Выбравшись из ванной, я с час катаюсь по простыням, кое-как брошенным взамен тех, что я запихнул в стиралку. Какая-то херь мне мешает. И наконец доходит. Ларкины духи. Мля, про эту я вообще забыл. Поднимаюсь, распахиваю окно и, пока холодный сырой воздух заполняет спальню, перебираюсь в соседнюю комнату, где, не парясь по поводу ночного часа, врубаю колонки и гитару. И лабаю минут тридцать.

Выходит нечто нереальное. Просто огонь. Бомба. Пушка. Нервы по одному вынимает и вживляет в струны. И даже никто в стены не стучит. Бля, походу, это настолько охренительно, что даже соседи прониклись.

Потому что это сродни обнажению. Что-то для чего у меня нет слов. Я не понимаю, что это, но в конце я опустошен. Я возвращаюсь в спальню и, не закрывая окно, за котором начался дождь, валюсь в постель и вырубаюсь, вдыхая этот гребаный запах, навсегда повязанный у меня с ведьмой.

А утро у меня хреновое.

Горло болит, и шею продуло, и я как дед-пердед кряхчу и хриплю.

Это все Лисицына.

Так, блэт.

Лисицына.

Вчера у меня был какой-то пиздатый план, но это было до того, как я взял гитару в руки, и теперь ни хера не помню. Плевать. Буду действовать по обстоятельствам.

Я – король экспромта.

Черт, губа…

Надо добыть стерву. Это в любом случае пункт номер один.

В идеале: добыть, выбесить, поиметь и приручить.

Но помним, что Тая – бешеный енот, и действуем с умом.

Выудив по телефону у сонной Киры расписание ее группы, двигаю в универ. Из-за сраных пробок, чуть не опаздываю к концу последней пары.

Куда на хер едут все эти люди днем? Пришлось подрезать парочку ушлепков и теперь я на взводе.

Твою мать! Я забыл про писюх! Пока вахтеру давал права, чтобы вписал в свой журнальчик, который выглядит точь-в-точь, как тетрадь смерти, начались подозрительные шепотки. Слава богу, соплюх всего две, и я смываюсь от них тем же путем, что и в прошлый раз.

И чего за мной продюсеры так шустро не бегают, а?

Сныкиваюсь в боковом коридоре и напяливаю шлем. Чувствую себя королем головастиков, блядь. И сраная эта лестница вызывает у меня мутное чувство, тут я обзавелся шерстью Лисицыной, которая так и лежит у меня дома.

Завтра придет домработница, может, хоть она выбросит?

Только собираюсь достать телефон, чтобы проверить номер поточной, как сама вселенная подает мне знак, что я все делаю, как надо. Правильной, так сказать, дорогой иду. К светлому будущему.

Сначала реагирую на голос. Кто-то с похожим на Лисицынское мяуканье прощается на лестничной площадке у меня над головой. Рефлекторно резко вскидываюсь, чтобы посмотреть, но шея подкладывает мне свинью нехилым прострелом.

Ничего. Само пройдет.

К тому же некогда жаловаться, по лестнице спускается именно Тая.

И главное, это звезда меня не замечает.

Чешет такая мимо, будто мы незнакомы, и вообще это не она вчера под моими руками таяла.

Что ж.

Сама виновата.

К тому же я ее предупреждал, а она тому